Будьте счастливы! – повторили другие.

Поезд тронулся. Изгнанники сидели молча. Говорить было не о чем, вспоминать о 
прошлом было страшно и больно, нового еще не было.

В купе было душно, пахло стеариновым нагаром и нафталином. Тарахтели на скрепах 
колеса, в окне плыли березы, и казалось, что не березы, а люди бежали, молодые 
резвые девушки в белых кружевных платьях.




Раскол в 
Цека



Киномечты. – Принципиальный вопрос. – Курительный конфликт. – «День». – Быть 
или не быть. – Раскол в Цека. – Борьба за массы. – Перемирие.




Уже час ночи. Утомившиеся за день шкидцы спят крепким и здоровым сном. В 
спальне тихо. Слышно только ровное дыхание спящих. В раскрытые окна врывается 
ночной ветерок и освежает комнату.

Все спят, только Ленька Пантелеев и Янкель, мечтательно уставившись в окно, 
шепотом разговаривают. Сламщикам не спится. Их кровати стоят как раз у окна, и 
прохладный воздух освежает и бодрит разгоряченные тела.

– Ну и погодка, – вздыхает Янкель.

– Да, погодка что надо, – отвечает Пантелеев.

Янкель минуту молчит и чешет голову, потом вдруг неожиданно 
говорит:
– Эх, Ленька! Сказать тебе? Задумал я одну штуку!..

– 
Какую?
– Ты только не смейся, тогда скажу.

– Чего же смеяться, – возмущается Пантелеев. – Что же мы – газве не сламщики с 
тобой?
– Правда, – говорит Гришка. – Мы с тобой вроде как братья.

– Конечно, бгатья. 
Ну?
– Что 
ну?
– Какую 
штуку?
– Есть у меня, понимаешь, мечта одна, – тихо говорит Янкель, умиленно глядя на 
кусочек неба, виднеющийся из-за переплета окна. – Хочу я, брат, киноартистом 
сделаться.

Пантелеев вздрагивает и быстро поднимает голову над подушкой.

– И 
ты?
– Что и 
ты?
– И ты об этом 
мечтаешь?
– А разве и ты? – изумился Янкель, и Пантелеев смущенно 
признается:
– И я. Только я хочу режиссером быть. Артист из меня не получится. Я в 
Мензелинске пробовал… Дикция у меня неподходящая.

– А у меня какая? Подходящая? – интересуется Гришка, имеющий довольно смутное 
представление о том, что такое дикция и с чем ее кушают.

– У тебя – хорошая, – говорит Пантелеев. – Ты все буквы подряд произносишь. А я 
картавлю…
Даже в темноте видно, как покраснел Ленька. Янкел