хочет учиться, но учиться он не может. Человек этот морально слаб.
 Из него выйдет негодяй, а образованный негодяй во сто раз хуже необразованного.
 Если труд его исправит, – он сможет вернуться к книгам. Поэтому, повторяю, 
лучшего выхода я не вижу. Дальше… Остальные должны быть наказаны, и за них мы 
возьмемся своими силами. Вы должны сами выявить из своей среды воров. Для этой 
цели мы прибегнем – к 
остракизму…
Загудела столовая, зашумела, как лес осеннею ночью… Кто-то 
закричал:
– 
Долой!
Кто-то зашикал и криком же 
ответил:
– Правильно! Даешь 
остракизм!
Викниксор, любивший оригинальное, залез в глубокую древность, вытащил оттуда 
остракизм и сказал: «Шкидцы, вот вам мера социальной защиты, вот средство от 
воров, патент на которое я, к сожалению, взять не могу, так как он уже взят две 
с половиной тысячи лет тому назад в 
Афинах…»



* * 
*


Дежурный воспитатель Амебка нарезал шестьдесят листков бумаги и роздал их по 
столам.

– Каждый должен написать три фамилии, – сказал Викниксор, – фамилии тех, кого 
он считает наиболее опасными. Получивший более пяти листков переводится из 
школы в другое заведение, больше трех – получает пятый разряд и букву «В» (вор),
 получивший более одного листка переводится разрядом ниже того, в котором 
находится в настоящий момент. Пишите, но – смотрите, будьте справедливы, не 
сводите счетов с недругами, не вымещайте злобу на невиновных… Пишите!..

Столовая снова загудела и тотчас же погрузилась в молчание. Медленно заходили 
карандаши по бумаге, заскрипел графит… Сидели, обдумывали, прятали, прикрывали 
рукой 
листки…
Написав, каждый сворачивал листок в трубочку и отдавал дежурному. Дежурные 
относили бумажные «остраконы» к воспитательскому столу и складывали их в 
припасенный для этой цели ящик. Наконец, когда в ящике скопилось ровно 
шестьдесят листков, Викниксор встал и 
заявил:
– Приступим к выяснению результатов. Выберите контролеров.

Контролерами избрали Курочку, Японца, Кобчика и Мамочку. Японец притащил из 
класса лист писчей бумаги и чернила и уселся рядом с Викниксором для подсчета 
голосов. Тогда Викниксор вытащил из ящика первый 
листок…
Снова тишина, жуткая и тяжелая.

Викниксор развернул листочек и 
прочел:
– «Громоносцев, Долгорукий, Устинович».

Развернул второй листок.

– «Долгорукий, Громоносцев, Федулов».

Развернул третий.

– «Долгорукий, Козлов, Петров».

Четвертую записку столовая встретила жутким 
смехом:
– «Боюсь писать – побьют».

Около двадцати листков оказались незаполненными, – вероятно, по той же причине.

Кончив чтение записок, Викниксор совместно с контролерами занялся подсчетом 
голосов. Результаты оказались такими: Долгорукий – тридцать шесть, Громоносцев 
– тридцать, Козлов – двадцать шесть, Устино