зубы.

Крадучись по стене, прошли к дверям, ведущим в магазин ПЕПО. У железных дверей 
стоял, как ненужная вещь, мешок. Цыган нагнулся и прочел при свете 
фонаря:
– «Бритиш… ост-инд-кофе». Кофе! – чуть не закричал он. – И верно – кофе, 
елки-палки!
– Тише ты, цыганская морда! – прошипел Долгорукий. – Живо! Барин, Козел, на 
стрему!.. Голый на забор, Козел к 
лестнице!
Сам он схватил мешок с одного конца. Цыган впился пальцами в другой. С тяжелой 
пятипудовой ношей они побежали к забору.

За забором находился завод огнетушителей, отделяемый от улицы полуразрушенным 
одноэтажным зданием, бывшим когда-то заводским складом.

– Лезь на забор! – приказал Цыгану Гужбан. – И ты, 
Голый!
Громоносцев и Старолинский взобрались на невысокий деревянный забор, утыканный 
острыми гвоздями. Держаться на этих гвоздях было нелегко. Гужбан напряг мускулы 
и, подняв мешок, подал его товарищам.

– Держите, затыки, – прохрипел он. – Осторожно!..

Потом залез сам на забор и, прислушавшись, 
скомандовал:
– 
Бросай!
Тяжелая туша мешка ударилась о груду угольного щебня. За мешком спрыгнуло на 
землю три человека. Они минуту сидели молча, ощупывая продранные штаны, потом 
схватили мешок и поволокли его в развалины склада. Там зарыли мешок, засыпали 
щебнем и с теми же предосторожностями отправились в обратный путь.

Воробей все еще крепко спал, поэтому положить ключ в ящик стола было делом 
мгновения. Не замеченные никем, прошли в спальню, разделись и заснули.

Продать кофе взялся Гужбан, имевший на воле связь со скупщиками краденого.




* * 
*


– Пейте, товарищи, пейте, растыки 
грешные!
Пили, плясали, 
пели…
Трещали половицы, трещали головы, в ушах трещало, шабашом кружило в глазах.

– Пейте! – кричал Гужбан. – Пейте, браточки!..

Сидел Гужбан на березовом полене, суковатом, с обтертой корой. Цыган развалился 
на полу в позе загулявшего в волжских просторах Стеньки Разина. Тут же были 
Козел, Барин, Купец, Бессовестный, Кальмот, Курочка и два юнкомца – два юнкомца,
 поддавшиеся искушению, подкупленные юнкомцы – Пантелеев и Янкель.

Справляли успех дела.

Гужбан загнал кофе за восемьсот лимонов, а восемьсот лимонов и в те дни были 
суммой немалой, тем более в Шкиде, сидевшей на хлебе – фунтовом пайке, на 
пшенке и тюленьем жире.

Деньги поделили не поровну. Гужбан взял триста лимонов, Цыган двести, а Голому 
и Козлу по полтораста отмерили. А в честь успеха дела задали кутеж, кутеж, по 
шкидским масштабам, необыкновенный.

Дело не раскрылось совсем. В школе о нем не узнали. Пеповцы решили, должно быть,
 что кофе украли налетчики с воли, а заглянуть наверх не додумались.

А шайка, заполучив большие деньги, не зная, куда их деть, 
кутила…
– Пейте, 
задрыги!
Ящики п