е гопничать нельзя. Холодно.

– Д-да, – протянул Янкель. – А вы все-таки поскулите у Викниксора, – может, 
разжалобится.

Напившись чаю, сламщики, по совету товарищей, пошли к заведующему.

– Войдите! – крикнул он, когда они постучались к нему.

Ребята вошли и остановились у дверей.

– Вам 
что?
– Простите, Виктор 
Николаевич…
– Нет… Я сказал: из школы вон. Мне таких мерзавцев не нужно.

Повернулись, чтобы уйти.

– Впрочем… Если вставите стекла, 
то…
– 
То?
– То… Можете через месяц вернуться в школу.

– Спасибо, Виктор Николаевич.

Вышли… Сделалось совсем грустно и тяжело.

– Это что же значит? – проговорил Ленька. – Если не вставим стекла, так и 
совсем можем не являться? Так, что 
ли?
– Видно, так, – вздохнул Пыльников.

– Надо мыслить, где достать денег. Стекла вставлять, как видно, придется.

Они снова вышли во двор.

– Идем на улицу, – сказал Сашка.

Прекрасный весенний день не доставил им обычного удовольствия. Шли медленно – 
куда глаза глядят.

– Что-нибудь надо продать, – сказал Сашка.

– Да, – согласился Пантелеев. – Надо что-нибудь продать… А 
что?
Оба задумались.

Шли мимо Юсупова сада.

– Зайдем, – предложил Ленька.

Зашли, уселись на 
скамейку…
В саду весна чувствовалась ярче, чем на улице. Набухали почки, и на берегу 
освободившегося от льда пруда пробивалась первая травка.

Сламщики сидели и думали.

– У меня есть одна вещица, – покраснев, заявил Ленька.

– Какая 
вещица?
– Зуб.

Он снял кепку и, отогнув подкладку, вытащил оттуда что-то маленькое, завернутое 
в бумажку.

– Золотой зуб, – повторил он. – Я его осенью в Екатерингофе нашел… Думаю, что 
можно продать.

Сашка улыбнулся.

– Зачем же ты его столько времени 
берег?
Ленька покраснел еще больше.

– Глупо, конечно, – сказал он, – но говорят, что зуб приносит счастье.

– Счастье, – усмехнулся Сашка. – Много он тебе счастья принес.

Ленька решил продать зуб.

– А я что продам? – сказал Пыльников.

Он развязал узелок. Вынул марксовский «Капитал».

– Дадут 
что-нибудь?
Ленька взглянул на заглавие.

– Думаю, что не дешевле моего зуба стоит.

Сашка перелистал страницу. Потом положил книгу обратно в узелок.

– Нет, – сказал он, – Маркса продавать не могу… Я лучше сапоги продам.

Ботинки у него были новенькие, английские. Брат зимой привез, когда приезжал 
навещать.

– Продам, – решил Сашка.

Он тут же снял ботинки и завернул их в узелок.

– Идем, – сказал он.

Они вышли из сада. Сашка с прошлого лета не ходил босиком и сейчас шел 
неуверенно, подпрыгивая на острых камнях.

Сперва зашли в ювелирный магазин.

Толстый еврей-ювелир долго рассматривал зуб, сначала простым, затем вооруженным 
глазом, потом посмотрел на парней и 
спросил:
– Откуда у вас 
это?
–