ло, зазвенело и рассыпалось тысячами маленьких брильянтиков.

Сашка поднял голову. Ленька стоял возле него и, не сводя глаз, молча смотрел на 
зияющий оскал свежей пробоины. Потом он взял камень, нацелился и выбил остаток 
стекла верхней рамы.

…Кидали долго, ни на минуту не останавливались, бегали на чердак за свежим 
запасом щебня, бросали целые кирпичи. Когда в окнах прачечной не осталось ни 
одного стекла, товарищи переглянулись.

– Ну, как? – глупо спросил Ленька.

– Дурак! – буркнул Сашка, заглядывая вниз.

Солнце, как и раньше, улыбалось широкой приветливой улыбкой, в воздухе играла 
весна, но на крыше почему-то стало неуютно; уже не хотелось валяться на скате и 
прижиматься щекой к плюшу.

– Хряем вниз, – сказал Пыльников.

Когда они спускались по мрачной лестнице, Ленька выругался и 
сказал:
– Наплевать… Не узнают… Никто не видел.

Сашка ничего не ответил, только вздохнул. Никем не замеченные, они вышли во 
двор. Малыши все еще играли в лапту. Серый мяч, отлетая от плоской доски, 
прыгал в воздухе. Эланлюм сидела на бревнышке и, отложив книгу, мечтательно 
рассматривала барашковое облачко на синем небе. Ленька и Сашка подошли к ней и, 
попросив разрешения, уселись рядом на пахучую сосновую поленницу.

– Где вы были? – проницательно оглядев питомцев, спросила Элла.

Ленька перекинулся взглядом с Сашкой и 
ответил:
– В классе, Элла Андреевна.

– В классе? Что же вы там 
делали?
– Ельховский пыль стирал. Он дежурный, а я… – Ленька вдруг притворно смутился.

– А ты 
что?
– А я… я, Элла Андреевна, сейчас над переводом из Гейне 
работаю…
Эланлюм удивленно вскинула глаза, потом улыбнулась.

– Правда? Гейне переводишь? Молодец. Ну что ж, 
выходит?
Пантелеев заврался.

– Очень даже выходит. Я уже сто двадцать строк перевел.

Он чувствовал, что Сашка смотрит на него и делает какие-то знаки глазами, но 
повернуться не мог.

– Я вообще немецким языком очень интересуюсь, – продолжал он. – Прямо, вы 
знаете, как-то… очень люблю немецкий.

Вестфальское лицо Эланлюм расцвело.

– Я и из Гете переводы делаю, Элла Андреевна.

Для Эланлюм этого было достаточно.

– Ты должен показать мне все эти переводы. И почему вообще ты раньше не 
показывал их 
мне?
Пыл разглагольствования внезапно сошел с Леньки… Он вдруг ни с того ни с сего 
насторожился и, пробормотав: «Кажется, Япошка зовет» – быстрыми шагами пошел со 
двора.

За ним ринулся и Сашка.

Когда они поднимались по лестнице в Шкиду, Сашка 
спросил:
– Зачем ты врал о всяких Гейне и Гете? И откуда ты выкопаешь 
переводы?
Ленька не знал, зачем он врал, и не знал, откуда выкопает переводы.

– Скажу, что сжег, – успокоил он сламщика.

В классе никого не было, кроме Япошки и Кобчика. Они ходили в Екатерингоф 
купаться. Пришли мокрые и веселые. Сейчас приятели сидели за партой и о чем-то 
беседовали. Япошка, по обыкновению, шмыгал носом и разм