лся и будоражил 
молодые сердца шум весенней улицы. Сидеть в четырех стенах было просто 
невозможно.

Сашка Пыльников и Ленька Пантелеев вышли во двор.

На дворе кипчаки играли в лапту, и рыжая Элла, примостившись на бревне, читала 
немецкий роман.

На дворе было хорошо, но сламщикам хотелось уйти от шума, где-нибудь полежать 
на солнышке и поговорить.

– Полезем на крышу, – предложил Сашка.

По мрачной, с провалами, лестнице они взобрались на крышу полуразрушенного 
флигеля. После темного чердака резкий свет заставил их зажмурить глаза.

– Вот это – лафуза, – прошептал Сашка.

На крыше только что стаял снег. Лишь местами в тенистых прикрытиях он серел 
небольшими пятнами… Ржавое железо крыши еще не успело накалиться, но было 
теплым и приятным, как плюш.

Товарищи легли на скате, упершись ногами в края водосточного желоба и заложив 
руки за голову… Ленька закурил. Минут пять лежали молча, не шевелясь. Умильно 
улыбались и, как котята, жмурились на солнце.

– Хорошо, – мечтательно прошептал Сашка. – Хорошо. Так бы и лежал и не вставал.

– Ну нет, – ответил Пантелеев, – я бы не согласился лежать все время. В такой 
день побузить хочется – руки 
размять…
Он вдруг выпрямился и, нагнувшись к Сашке, ударил его широкой ладонью по животу.
 Сашка завизжал, завертелся, как вербная теща, и, схватив за шею Пантелеева, 
повалил его на себя.

Равные силы сверстников заставили их минут десять бороться за первенство. 
Наконец Пыльников победил. Прыгая около лежащего на лопатках Пантелеева, он 
кричал:
– Здорово! В один хавтайм уложил чемпиона мира.

Пантелеев улыбался широкой калмыцкой улыбкой и 
хрипел:
– Нечестно. На шею надавил, а то 
бы…
Лежать уже не хотелось… Меланхоличность Сашки сошла на нет, и он уже отплясывал 
гопака по дряблой крыше флигеля.

Под ногу ему подвернулся камень. Сашка схватил его и, размахнувшись, пустил в 
небо. Острый камень со свистом проделал параболу, скрылся из глаз и упал где-то 
далеко, на чужом дворе.

– Смачно! – воскликнул Ленька и принялся искать камень, чтобы не ударить лицом 
в грязь. Камня на крыше не оказалось, и Ленька полез через слуховое окно на 
чердак. Через минуту он вернулся с полным подолом красного кирпичного щебня.

– А ну-ка?! – Черная точка взлетела к небу и погасла. За ней 
другая…
– Так кидаться неинтересно, – сказал Сашка. – Надо цель какую-нибудь найти.

Он подошел к краю крыши и заглянул вниз.

Внизу узкий проход между двумя стенами занимала помойная яма. Параллельно 
флигелю вытянулось одноэтажное здание домовой прачечной.

Солнце ломало лучи о высокий остов флигеля и золотило верхние рамы окон.

Сашка минуту посидел на корточках, как зачарованный глядя на сверкающие стекла, 
потом протянул руку, взял камень и, не сходя с места, бросил им в стекло.

Стекло тресн