будущее?
Костя захлопнул книжку и решительно поднялся. Он уже шагнул к Лорелее, мысленно 
подготовляя фразу, которая сразу бы открыла ей его намерения. Он не хулиган и 
не намерен нанести ей какое-либо оскорбление.

Но тут Костя остановился.

Широкоплечий парень в полосатой майке, покачиваясь, подошел к 
незнакомке…
– Ну, цаца! – расслышал Костя грубый окрик, за которым последовало 
продолжительное и замысловатое ругательство.

Костя похолодел. Он слышал, как тихо вскрикнула Лорелея. Он уже ясно слышал 
грубую перебранку, глухой голос парня и выкрики незнакомки, причем голос 
незнакомки оказался не таким серебристым, каким он представлялся Косте.

Костя еще не знал, как поступить, и стоял в нерешительности, как вдруг парень, 
выругавшись, замахнулся на незнакомку.

– А-а-а! Убивают! – закричала девушка.

– Стой! – заорал Костя, прыгнув к парню и хватая его за руку. – Ни с 
места!
Парень отступил на шаг, стараясь вырваться, но Костя продолжал его держать и, 
повышая голос, 
кричал:
– Как ты смеешь! 
Негодяй!
Собралась толпа любопытных. Парень испуганно оглядывался по сторонам. Костя, 
торжествующий, обернулся к Лорелее.

– Не бойтесь! – сказал он, но тут же голос его осекся. Костя в безмолвном ужасе 
попятился. Он впервые увидел близко Лорелею, о которой так пламенно мечтал 
долгими бессонными ночами. Но что это за Лорелея! На него глянуло тупое 
раскрасневшееся лицо, изрытое оспой и окруженное рыжими растрепанными волосами. 
В довершение всего от этой особы исходил густой запах спирта.

Костя стоял окоченев, не в силах выдавать ни слова, а вокруг беспокойно 
спрашивали:
– Что? Что 
случилось?
– Да вот, – говорил, оправившись, парень, – я с бабой стою тихонько, 
разговариваю, а он драться 
лезет…
– Неправда, граждане, – наконец выговорил Костя.

– Как неправда? – вдруг взвизгнула Лорелея и, прижавшись к парню, закричала, 
указывая на Костю: – Он, хулюган черномазый. Мы разговаривали, а 
он…
– За это морды бьют, – сказал кто-то.

– Я заступиться хотел! – выкрикнул Костя.

– Я вот покажу тебе, как заступаться! – гаркнул парень, осмелев и наступая на 
Костю. – Я тебе дам, понт 
паршивый!
– И правильно будет, – поддакнул опять кто-то. – Учить 
таких…
Костя беспомощно огляделся и, видя угрожающие лица, направился к выходу.

– Вали, вали! – кричали вслед. – 
Поторапливайся!
Костя не торопясь, понурившись брел к 
дому…



* * 
*


Несколько дней Янкель думал о Тоне, и, чем дальше, тем больше он убеждался: 
Костя прав.

«Надо сходить», –