— Айр-маре, Нэнэ! — отвечали воины Эмаи.

Нэнэ, вождь встречного отряда, признавал Эмаи своим владыкой и подчинялся ему. 
Оба вождя дружески потерлись носами. Сейчас же был сделан новый привал. Нэнэ с 
удивлением рассматривал белых. Потом он отвел Эмаи в кусты, и оба вождя долго 
там разговаривали, скрывшись ото всех. Наконец к матросам подошел воин и 
объявил, что Эмаи хочет говорить с Томпсоном. Томпсон отправился к вождю, ни о 
чем не беспокоясь.

Спустя полчаса Эмаи вышел из кустов и приказал своему отряду трогаться в путь. 
Томпсона с ним не было.

— Где Томпсон? — спросил Рутерфорд, обращаясь к Эшу.

— Отец подарил его Нэнэ в знак дружбы, — ответила девушка. — Нэнэ увел его с 
собой. Ему заткнули листьями рот, чтобы он не мог позвать вас на помощь.

— Бедный Томпсон! — воскликнул Рутерфорд. — Мы не успели с ним даже проститься!

— Нас осталось всего четверо, — горестно сказал Джек Маллон.

Он не знал, что скоро их останется еще меньше.



Разлука

Вечером они подошли к небольшой деревне, расположенной, как все и-пу 
новозеландцев, на вершине холма. Рутерфорд решил сначала, что это и есть 
деревня Эмаи. Но Эшу объяснила ему, что это деревня Патама, а до деревни Эмаи 
еще два дня пути.

Вождь Патам встретил их со всеми своими подчиненными перед деревней. После 
обычных приветственных воплей отряд Эмаи вошел в калитку частокола. За 
частоколом находилось всего двенадцать хижин. Жители деревушки столпились 
вокруг пленников. Патам был любопытен не меньше остальных. Он ощупал моряков с 
ног до головы, громко восхищаясь белизной их кожи. Затем на радостях он подарил 
им большую жирную свинью.

Матросы обрадовались подарку и решили сейчас же поесть свинины, потому что 
успели проголодаться. Джон Смит заколол свинью своим ножом. Новозеландцы, 
стоявшие кругом, не одобрили такого способа убивать свинью и громко возмущались.
 Они обыкновенно не колют своих свиней, а топят в реке, чтобы не вытекала кровь,
 которую они считают необыкновенным лакомством. Поступок Джона Смита казался им 
глупым и расточительным. Они с негодованием смотрели, как драгоценная кровь 
текла на землю. Когда моряки оттащили свиную тушу в сторону, многие дикари 
опустились на четвереньки и принялись лизать окровавленный песок.

Но негодование новозеландцев нисколько не смутило моряков. Они спокойно сварили 
часть свиного окорока в котле и наелись до отвала. Остальное мясо они сложили 
про запас в четыре корзины, которые Рутерфорд выпросил у женщин.

Спать легли только в полночь. Деревня Патама была так мала, что гости с трудом 
разместились в ней на ночлег.

Белым не могли, конечно, предоставить отдельную хижину, и их разместили по 
разным. Как потом оказалось, новозеландцы сделали это намеренно. Рутерфорд и 
Джек Маллон спали вместе с Эмаи и Эшу, а Джефферсон и Джон Смит — вместе с 
Патамом и его семьей. Ночью Эмаи несколько раз вставал и выходил из хижины. Но 
Рутерфорд не придал этому никакого значения. Он очень устал за день и спал 
крепко.

Рутерфорда и Джека Маллона разбудили рано утром. Взяв котелок и корзины с мясом,
 они вышли на улицу. Воины Эмаи тотчас же окружили их и вывели за частокол. Там 
они увидели Джефферсона. Он стоял один, угрюмый, молчаливый, держа под мышкой 
свою корзину с мясом. Джона Смита рядом с ними не было.

— Где Смит? — встревоженно спросил Рутерфорд, подбегая к Джефферсону.

— Не знаю. Его увели, — ответил Джефферсон равнодушно.

Рутерфорд схватил Джефферсона за плечи и сильно встряхнул его.

— Как не знаешь? Куда увели? — закричал он.

Но Джефферсон взглянул на товарища спокойным невидящим взором и ничего не 
сказал.

Рутерфорд понял: Эмаи подарил Джона Смита Патаму.