После шести часов утомительного пути пленники увидали большой холм, на вершине 
которого стояла деревня, обнесенная частоколом. Эмаи повел свой отряд прямо к 
деревне.

Новоприбывших встретила толпа воинов человек в двести. Их вел старик с седыми 
волосами. По перьям на голове и по татуировке на лбу сразу было видно, что это 
вождь.

— Айр-маре, Эмаи! — кричали пришельцам жители деревни.

— Айр-маре, Ренгади! — отвечали спутники Эмаи.

Седоволосого вождя этой деревни звали Ренгади. Он был младший вождь и в знак 
преданности своему владыке Эмаи расцарапал себе лицо, грудь и руки острым 
камешком. Все его подчиненные поступили так же, и скоро со всех текла кровь. 
Эмаи подозвал Ренгади к себе. Вожди потерлись друг о друга носами. Когда 
приветствия были окончены, все вошли в деревню.

Деревня была точь-в-точь такая же, как та, где пленники провели первую ночь, 
только немного больше. Женщины и дети прятались в хижинах, не решаясь 
показаться на глаза верховному вождю. Воины Ренгади с любопытством разглядывали 
пленников. Они, как и все жители центральной части острова, никогда не видали 
европейцев. Особенно их поразили огненные волосы Рутерфорда. Они с него не 
спускали глаз.

Все войско собралось на поляне за хижинами. Пленники задрожали от страха, когда 
увидели большие круглые ямы, в которых дымился хворост. В таких самых ямах были 
изжарены убитые моряки, и они решили, что теперь настал их черед.

Но на этот раз ямы были приготовлены для свинины. Принесли убитых свиней, 
разрубили их, побросали в ямы на горячие камни и засыпали землей. Когда свинина 
изжарилась, ее вырыли и начался пир. Эмаи приказал угостить и пленников. Но 
матросам не разрешили есть вместе с воинами. Их посадили в стороне, там, где 
обедали рабы.

Рабы были воины других племен, взятые в плен на поле битвы. Они накинулись на 
мясо с необыкновенной жадностью. Очевидно, их не слишком сытно кормили.

Наконец женщины покинули хижины и вышли на поляну. Но подойти к пирующим они не 
решились и остановились шагах в двадцати от них.

Одна только девушка, лет пятнадцати-шестнадцати, с большой корзиной на голове, 
отделилась от толпы женщин и бесстрашно подошла к Эмаи. Верховный вождь племени 
вдруг улыбнулся во весь рот и встал с земли.

— Айр-маре, Эшу! — крикнул он.

Девушка поставила корзину на траву, и они долго терлись друг о друга носами.

— Кто она? Жена его, что ли? — спросил Джон Уотсон.

— Нет, верно, дочь, — сказал Рутерфорд. — Разве ты не видишь, как она на него 
похожа? Такой же прямой нос, такие же узкие губы…

Как потом оказалось, догадка Рутерфорда была правильна. Девушка была дочерью 
Эмаи и звалась Эшу.

Она выкупа из корзины пригоршню жареных корней папоротника и дала отцу. Затем 
обошла с корзиной всех воинов, и каждый получил свою долю корней. Эмаи шел за 
нею следом, ласково улыбаясь. Угостив всех воинов, Эшу посмотрела в сторону 
пленников и потом вопросительно взглянула на отца. Эмаи взял ее за руку и повел 
туда, где обедали рабы.

Она подошла к белым с широко раскрытыми от удивления глазами. Их странная 
одежда, их бледные лица поразили ее. Она смотрела то на одного, то на другого. 
Джона Уотсона она почти не заметила — невысокий, смуглый, черноглазый, он был 
сам похож на новозеландца. Но, увидев Рутерфорда, она чуть не выронила корзину 
из рук — так поразили ее его огненные волосы.

Эмаи приказал Рутерфорду встать. Рутерфорд послушно вытянулся во весь свой рост.
 Девушка поднялась на носки, протянула руку и с восхищением коснулась его волос.
 Потом она заметила блестящие медные пуговицы на куртке Рутерфорда. Красота 
этих пуговиц ослепила ее.

И тут Рутерфорд догадался, что ему следует сделать. Он оторвал одну пуговицу и 
с поклоном передал девушке. На смуглых щеках Эшу вспыхнул румянец. Она сжала в 
кулачке полученную драгоценность и благодарно улыбнулась Рутерфорду.

Поступок пленника очень понравился Эмаи. Этот свирепый воин был добрым