взирает в каждой из сфер пути восхождения в течение всего периода времени, 
охватывающего краткие периоды личного существования", - говорит Книга Khiu-ti.
Но, так как "необходимо большое мужество для того, чтобы принять бытие вместо 
небытия, жизнь вместо смерти", существуют и такие среди бодхисатв и лха, - "и 
их можно встретить столь же редко, как цветы удамбара", - кто по своей воле 
отказывается от блаженства достижения совершенного освобождения и остается в 
своем персональном эго, либо видимым, либо невидимым для человеческого взгляда, 
- чтобы помогать своим бедным братьям и учить их.
Некоторые из них продолжают свою жизнь на земле - хотя и не до какого-то 
сверхъестественного предела; другие становятся "дхиан-коганами", классом 
планетарных духов, или "девов", которые, будучи, так сказать, 
ангелами-хранителями людей, являются единственным классом из семиричной 
иерархии духов в нашей системе, которые сохраняют свою персональность. Эти 
святые лха, вместо того, чтобы наслаждаться плодами своих деяний, приносят себя 
в жертву в невидимом мире, как господь Sang-gyas (Будда) сделал это на земле, и 
остаются в Девахане - мире блаженства, наиболее близком к земле.
"Люцифер", октябрь 1894 г.
________________________
Приложение

ОТЗЫВЫ УЧЕНИКОВ
__________________________________
ГЕНРИ ОЛЬКОТТ4-1
Никто из знавших Е. П. Блаватскую не может забыть ее, никто- не может заменить 
ее: есть люди, которые обладают некоторыми из даров ее, но всеми ее дарами не 
обладает никто. Ее жизнь, какою я узнал ее в течение последних 17 лет, как друг,
 товарищ и сотрудник, была сплошным мученичеством из любви к людям. Она пылала 
ревностью к их духовному благу и к их духовной свободе и, далекая от какого бы 
то ни было эгоистического мотива, посвящала жизнь и силу делу любви, не ожидая 
ни благодарности, ни награды. За это она и была преследуема клеветами ханжей и 
фарисеев до самой смерти, которую они и ускорили своей злобой. И даже мертвой 
они не дают покоя, они стараются загрязнить ее прах, очернить ее память лживыми 
описаниями ее жизни. Но не удастся им этого, слишком много осталось у нее живых 
свидетелей, которые готовы постоять за нее и доказать чистоту ее намерений.
Никто не может сделать этого с такой полнотой, как я, потому что с 1874 г. мы 
оставались с ней тесными друзьями, жили и работали вместе и стремились к одной 
цели. По темпераменту и свойствам совершенно противоположные люди, мы часто 
расходились с ней в подробностях. Но в отношении совместной нашей работы и в 
преданности нашим Учителям, мы составляли с ней одну душу и одно сердце.
Она обладала во всех отношениях двойственной натурой, одна из которых была мне 
вовсе не симпатична. При постоянной своей болезненности и при желании все же 
соприкасаться с людьми, она бывала раздражительна, вспыльчива и, как мне 
казалось, не всегда справедлива, но даже и в этом, в недостатках своих, она 
всегда оставалась необыкновенной.
Я любил в ней другое, высшее существо, которое было в высокой степени 
таинственно! Несмотря на видимое полное доверие между нами, на 17-летнюю 
совместную жизнь и ежедневную общую работу, она оставалась для меня загадкой до 
последнего дня жизни. Иногда мне казалось, что я узнал ее хорошо, но вслед за 
тем я убеждался, что в ней таились еще более глубокие глубины, которые мне были 
неведомы. Никогда я не мог узнать, кто она, т. е. не Е. П. Блаватская, 
урожденная Ган, внучка генерала Фадеева и княжны Долгорукой, но та таинственная 
индивидуальность, которая писала книги и совершала чудеса.
Я помогал Е. П. при составлении ее первой книги: "Разоблаченная Изида", видел 
каждую строчку, каждое предложение, как она писала их и потом исправляла в 
корректурных листах. Возникновение этой книги с бесчисленными цитатами, которые 
она писала при мне прямо из головы, было достаточно чудесным, чтобы убедить 
меня в обладании ею психических сил высшего порядка.
Но она давала мне и еще более наглядные доказательства. Часто, когда мы 
работали вдвоем до глубокой ночи, она иллюстрировала свои описания скрытых в 
человеке и в природе оккультных сил чудесами, без малейших предварительных 
приготовлений.
Когда я раздумываю об этом теперь, мне ясно, что у нее могла быть только одна 
цель: желая моей литературной помощи при составлении "Разоблаченной Изиды", она 
хотела сделать для меня вполне понятными законы скрытых сил, которые 
описывались в этой книге, и целым рядом экспериментов доказать мне, что она 
стоит на строго научной почве.
При этом я получил знания, которые никто не мог бы дать мне, кроме нее. Не 
понятно ли после этого, что все вздорные выдумки об ее обманах не могли 
повлиять на мою твердую веру в несомненность ее психических сил?
И что удивительного, если я, получавший эти ценные доказательства ее сил чаще, 
чем все остальные ее ученики, узнавший через нее реальность трансцендентальной 
физики и химии и действительное существование неведомых нам сил человеческого 
духа, воли и души, я, приведенный ею на светлый путь истины, по которому с тех 
пор и иду с радостью, я, которому благодаря ей досталось счастье видеть лицом к 
лицу Учителей Востока и говорить с ними,- удивительно ли, что я любил ее как 
друга, высоко ценил как учителя и навсегда сохраню память о ней, как о святыне!.
.
До самой смерти она хворала и боролась с жестокими физическими страданиями. Но, 
несмотря на эти страдания, она работала, не переставая, по 12 часов у своего 
письменного стола. Памятниками ее трудов за это время, от 1885 г. до 1891 г.,