либо становится бхутом, - ro-lang по-тибетски, - либо приступает к дальнейшему 
перемещению в высшие сферы.
В первом случае лха, или "человеко-дух", может проживать среди живых людей 
неопределенное время по своему собственному выбору; во втором случае так 
называемый "дух" будет жить и задержит свое окончательное перемещение лишь на 
небольшой период времени; желаемое тело удерживается в плотном состоянии 
пропорционально силе любви, которую испытывает душа, и ее нежеланию расстаться 
с любимыми существами.
При первом же ослаблении воли оно разрушится, постепенно утрачивая свою 
индивидуальность и все воспоминания о ней, поднимаясь в высшие области. Таково 
учение. Никто не может защитить смертных, кроме одних только избранных, 
"достигших", "Byang-tsiub", или "бодхисатв", - тех, кто проник в великую тайну 
жизнь и смерти, - поскольку они способны по своей воле продлить свое пребывание 
на земле после "смерти". Используя простонародную фразеологию, такие защитники 
должны "рождаться вновь и вновь" для блага человечества.
Если бы спиритуалисты, вместо того чтобы наделять силой "контролирующих" и 
"руководящих" живых личностей каждого духа, называющего себя "Джоном" или 
"Питером", ограничили бы способности перемещения и воздействия, свойственные 
немногочисленным избранным чистым мужчинам и женщинам, лишь кругом таких 
бодхисатв или святых посвященных - рожденных на земле буддистами или 
христианами, брахманами или мусульманами - и, в исключительных случаях, святыми 
и безгрешными людьми, которые имеют некое устремление, некую поистине 
благотворную миссию, которую они должны выполнить после своей кончины, - тогда 
они были бы ближе к истине, чем они находятся сегодня.
Приписывать сакральное превосходство (как они это делают) каждому "элементарию" 
или "элементалу", вырядившемуся в одолженный плюмаж и появившемуся для цели не 
более достойной, чем просто сказать: "Как поживаете, м-р Снукс?", и пить чай с 
тостами, - это кощунственная и весьма прискорбная точка зрения для того, кто 
обладает интуитивным ощущением величественной сакральности таинства физического 
перемещения, не говоря уж об учении адептов.
Далее делла Пенна пишет:
"Эти chang-chub (ученики высшего святого) еще не стали святыми, но они овладели 
в высшей степени пятью добродетелями - милосердием, как мирским, так и духовным,
 ясным пониманием закона, великим терпением, великим усердием в работе по 
совершенствованию, и наиболее возвышенным созерцанием".
Мы хотели бы знать, каким образом они могли бы овладеть всеми этими качествами, 
и особенно последним - трансом - если они физически мертвы!
Эти chang-chub завершили свой путь и освободились от последующих трансмиграций, 
переходя из тела одного ламы в тело другого; но лама [имеется ввиду далай-лама] 
всегда наделен душой того же самого chang-chub, хотя последний и может 
пребывать в телах других существ для пользы живых, чтобы обучать их Закону, - 
что и является причиной их нежелания становиться святыми, поскольку тогда они 
не будут иметь возможность наставлять их. Движимые жалостью и состраданием, они 
хотят остаться chang-chub, чтобы учить живых людей Закону, позволяющему им 
побыстрее завершить трудный путь своих перерождений. Кроме того, если эти 
chang-chub пожелают, они свободны перемещаться в те или иные миры, и в то же 
самое время перемещаться в другие места с той же целью.
Это довольно запутанное описание содержит в своем внутреннем значении два 
факта: во-первых, что тибетские буддисты - мы говорим об образованных классах - 
не верят в возвращение духов умерших, если душа не стала на земле столь чистой, 
что сотворила в себе состояние бодхисатвы (высшей степени совершенства, 
следующей за состоянием будды), и даже святые, в обычном понимании этого 
термина, неспособны руководить живыми или учить их после своей смерти; и, 
во-вторых, что отрицая теории о творении, Боге, душе, - в их христианском и 
спиритуалистическом смысле, - и о дальнейшей жизни индивидуальности после 
смерти, они все же наделяют человека такими возможностями его воли, что именно 
от него становится зависящим - стать ли бодхисатвой и обрести ли силу для того, 
чтобы регулировать свои будущие состояния, либо в физической, либо в 
полуматериальной форме.
Ламаисты верят в неразрушимость материи, как некоего элемента. Они отрицают 
бессмертие, и даже выживание персонального эго, и учат тому, что лишь одно 
только индивидуальное эго - то есть, составной агрегат многочисленных 
персональных эго, которыми было представлено это Единое в течение долгой серии 
разнообразных существований - может выжить после смерти. Последнее может даже 
стать вечным, - слово "вечность", употребляемое в этой связи, охватывает лишь 
период великого цикла, - вечным в своей целостной индивидуальности, но это 
может быть достигнуто только путем становления дхиан-коганом, "небесным буддой",
 или тем, кого христианские каббалисты могли бы назвать "планетарным духом", 
или одним из элохим; некой частицей "сознательного целого", состоящего из 
совокупности разумов в их универсальном единстве, в то время как нирвана 
является "бессознательным целым". Тот, кто становится Tong-pa-nyi (тем, кто 
достиг состояния абсолютного освобождения от любого желания личного бытия, 
высшего состояния святости), пребывает в не-существовании и больше неспособен 
приносить пользу смертным. Он есть "Nipang", ибо он достиг конца "Thar-lam", 
пути освобождения или спасения от перевоплощений. Он не может совершать Tul-pa 
(произвольное воплощение, временное или на срок всей жизни) в тело живого 
человеческого существа; ибо он является "Dang-ma", полностью очищенной душой. С 
этого времени он освобожден от опасности "Dal-jor", человеческого перерождения, 
поскольку семь форм существования, - лишь шесть из них доступны непосвященному, 
- подверженных трансмиграции, были благополучно пройдены им. "Он с безразличием