рядкам греков, а вскоре уже открыто дал понять, что хочет избавиться от Арата.


Первый повод к подозрениям доставили события в Мессене. В городе вспыхнула 
междоусобная борьба. Арат с помощью запоздал, и Филипп, явившись на день раньше,
 
тут же подлил масла в огонь: сначала он особо беседовал с властями и спрашивал, 

неужели у них нет законов против народа, а потом, в особой беседе с вожаками 
народа, спрашивал, неужели у них нет силы против тиранов. Обе стороны осмелели: 

власти попытались схватить и взять под стражу вожаков народа, а те во главе 
толпы напали на своих противников, убили их и вместе с ними - еще без малого 
200 
человек.

Когда это ужасное дело, подстроенное Филиппом, уже свершилось и царь старался 
еще сильнее ожесточить мессенцев друг против друга, прибыл Арат. Он сам не 
скрывал своего возмущения и не остановил сына, когда тот набросился на Филиппа 
с 
резкими и грубыми упреками. Младшему Арату Филипп ничего не ответил, хотя и 
кипел от гнева, а старшего, прикидываясь, будто спокойно проглотил все 
сказанное 
и будто по натуре он сдержан и терпелив, как и подобает государственному мужу, 
взял за руку и увел из театра как друга. Но Арат чутко почувствовал перемену в 
царе и с этого времени стал удаляться от него. И когда Филипп двинулся в Эпир и 

просил его принять участие в походе, он отвечал ему отказом и остался дома 
(Плутарх: "Арат"; 49-51).

Филипп выступил против Аполлонии, находившейся в Южной Иллирии (214 г. до Р.Х.).
 
Он подошел к ней по реке, ведя против течения 120 бирем, и начал правильную 
осаду города. Одновременно македонцы захватили эпирский Орик. Оба города были 
союзниками римлян и поэтому стали слать в Рим свои посольства, требуя помощи. 
Хотя римляне были связаны по рукам войной с Карфагеном, новая война не застала 
их врасплох. Пропретор Марк Валерий, командовавший флотом в Брундизии, с 
небольшим войском переправился через море и высадился в Иллирии. Римляне с ходу 

взяли Орик, а затем незаметно приблизились к Аполлонии и тихо вошли в город. 
Македонцы настолько далеки были от мысли о возможности войны с римлянами, что 
даже не заметили их прихода. Между тем Валерий узнал, наг сколько беспечно и 
нерадиво ведет себя неприятель, и решил воспользоваться этим. Следующей ночью 
римляне, не поднимая тревоги, в ночной тиши вышли из города и напали на 
македонский лагерь. Македонское войско охватил такой страх и ужас, что воины 
стали хватать любое подвернувшееся под руку оружие, но даже не пытались 
прогнать 
врага из лагеря. Сам Филипп спросонок бросился бежать полуголый и первый 
добежал 
до кораблей на реке. За ним неслась и прочая толпа. Весь лагерь был оставлен в 
руках римлян. Македонцы опустились на кораблях к морю и тут увидели, что устье 
реки заперто римским флотом. Филипп велел вытащить суда на берег и сжечь. В 
Македонию он вернулся посуху, с войском в значительной степени обезоруженным и 
обобранным (Ливвий: 24; 40).


Сразу вслед за этим Филипп возвратился в Пелопоннес и снова попытался обмануть 
мессенцев, но сохранить тайну не сумел и стал чинить открытые насилия и 
разорять 
страну. Тут Арат порвал с ним окончательно, а Филипп решил избавиться от него. 
Он принял решение убить Арата в уверенности, что пока тот жив, ему никогда не 
быть не то что тираном или царем, но даже просто свободным Филипп поручил 
своему 
другу Тавриону извести Арата с помощью яда. Тав-рион сумел сблизиться с Аратом 
и 
дал ему яду, но не сильного и не быстродействующего. Все выглядело так, будто 
Арат занемог быстротечной чахоткой, которая и свела его в могилу. Однако 
злодеяние это не осталось тайной ни для самого Арата, ни для всей Эллады. 
Ахейцы 
с великими почестями погребли Арата (в 213 г. до Р.Х.) и с этого времени стали 
относиться к Филиппу с величайшим подозрением (Плутарх: "Арат"; 51-53).

Отличаясь большой твердостью в исполнении поставленных решений, Филипп не 
отказался от намерения завладеть Иллирией. Покончив с делами в Мессении, он 
повел свою армию к Лиссу. Осмотрев город, царь убедился, что тот прекрасно 
защищен с моря и суши. Что касается акрополя - Акролис-са - то тот был и вовсе 
не при-ступен. Чтобы захватить город и крепость, надо было прибегнуть к 
хитрости. Лучшую часть войска Филипп спрятал в поросших лесом лощинах. С 
остальными солдатами он подступил с другой стороны к городу. Иллирийцы увидели, 

ч