ейцев и свои в Лехей, а своих фалангистов обучал гребле. Когда флот и 
сухопутное войско были готовы, Филипп высадился на земле пале-ян. Все свои 
усилия на этот раз он сосредоточил на овладении Кефал-ленией, так как, имея 
этот 
остров, он мог господствовать над северо-западными берегами Пелопоннеса, 
главным 
образом над областью элейцев, а также над Эпиром, Этолией и Акарнанией, Но 
поскольку город кефалян был хорошо укреплен и овладеть им сразу не удалось, 
Филипп решил вновь перенести войну в Этолию и прежде всего взял Фермы. Всю 
местность он подверг жестокому разорению, не пощадив даже храмы богов. Из 
Этолии 
царь на кораблях отправился в Коринф и, высадившись здесь, быстрым маршем пошел 

на Лаконику. Лакедемоняне, предполагавшие, что македонцы все лето проведут в 
Этолии, были вне себя от ужаса, ибо события застигли их врасплох. Тем не менее 
царь Ликург II приготовился к битве на холмах вблизи Менелайона. Позиция 
казалась достаточно неприступной, но Филипп с пелтас-тами и иллирийцами смело 
ударил на врага и выбил его с высот. Лакедемоняне укрылись в крепостях и со 
стен 
наблюдали за тем, как македонцы разоряют их страну. Так и не выманив их в поле, 

Филипп отступил в Коринф.

Между тем этолийцы, измученные войной, спешили заключить мир, так как расчеты 
их 
не оправдывались ходом событий: они надеялись найти в Филиппе неопытного 
мальчика, а на самом деле нашли в нем совершеннолетнего мужа как в замыслах, 
так 
и в исполнении их. Но сам Филипп считал, что время для мира еще не пришло. С 
наступлением зимы царь вернулся в Македонию. Весной 217 г. до Р.Х. он выступил 
против дарданцев и взял Билазоры, город весьма удобно расположенный на пути из 
Дардании в Македонию, так что благодаря этому подвигу он почти окончательно 
оградил себя от опасностей со стороны дарданцев. Вслед за тем он отправился в 
Фтиотиду и попытался с ходу взять Мелитеи. Когда попытка не удалась, Филипп 
направился к Фтиотийским Фивам, также принадлежавшим этолийцам. На этот раз 
осада проводилась с чрезвычайным упорством. Придвинув к городу осадные машины, 
македонцы разрушили часть стены, после чего фиванцы сдались. Таким образом 
Филипп обезопасил от набегов этолийцев Магнессию и Фессалию. Всех прежних 
жителей он продал в рабство и поселил здесь македонцев. Из Фив город был 
переименован в Филипполь.

Как раз в это время пришло известие о тяжелом поражении, которое потерпели 
римляне от Га-нибала. Когда Филипп сообщил эту новость бывшему фарскому тирану 
Деметрию, тот стал советовать ему возможно скорее кончить войну с этолийцами и, 

покорив Иллирию, переправиться с войском в Италию. Деметрий хорошо знал римлян 
и 
уверенно предрекал, что, победив их, Филипп сделает первый шаг к мировому 
господству. Подобными речами Деметрий быстро воспламенил Филиппа, царя юного, 
счастливого в своих начинаниях и мечтавшего о мировом владычестве. Филипп 
разослал в греческие города своих послов с просьбой явиться в Навпакт для 
начала 
переговоров, и сам прибыл туда же во главе своей армии. Так как война уже 
изрядно всем надоела, договориться было не трудно, и мир вскоре был заключен на 

условиях, что каждая сторона останется при своих владениях. После этого Филипп 
обратился против иллирийцев и одновременно стал готовить суда для переправы в 
Италию (Полибий: 5; 2-30, 97-111).

Вместе с тем он отправил своих послов к Ганибалу, который заключил с ним 
дружественный союз на таких условиях: Филипп переправится в Италию с флотом как 

можно большим (полагали, что он сможет снарядить 200 кораблей) и будет 
опустошать морское побережье; по окончании войны вся Италия будет принадлежать 
Карфагену; окончательно покорив Италию, Ганнибал отплывет в Грецию и поведет 
войну с тем, кого укажет Филипп; все завоеванные на этот раз земли будут 
принадлежать Македонии. Таков примерно был этот договор. Но когда македонское 
посольство отправилось в обратный путь, корабль их был захвачен римлянами. 
Филиппу пришлось отправить новое посольство, на что потребовалось много времени.
 
К тому же римляне доподлинно знали теперь, что Филипп им враг, и могли 
заблаговременно подготовиться к войне (Ливвий: 23; 33-34, 39).

В это время стали проявляться дурные страсти Филиппа. Его природная 
испорченность одолела наносную сдержанность и вырвалась из-под ее власти. 
Постепенно обнажился и выявился истинный нрав Филиппа. Прежде всего, царь нанес 

обиду младшему Арату, нарушив его супружеские права, и долгое время никто об 
этом не догадывался, ибо Филипп был семейным другом обоих Аратов и пользовался 
их гостеприимством. Потом он начал выказывать враждебность к государственным 
п