атросами. Чем же она лучше их? Ей было стыдно, что она сидит без дела. Ее
муж был  очень прост  с людьми, его  заботило их питание,  их семьи. Не  раз
приглашал он к себе простых людей, казаков или матросов, советовался с ними.
     Здесь  как бы  были свои законы,  и высший  из них был в  том,  что все
должны трудиться. Здесь Катя поняла, что люди действительно все  равны. И ей
хотелось быть со  всеми ровней, а казалось, что, не умея трудиться, она ниже
их.
     Обратно шли берегом  по  гиляцкой деревне.  Повсюду на вешалах сушилась
рыба и нерпичье мясо. Собаки, привязанные к столбам, яростно лаяли.
     У одной  из  юрт горел  огонь  под чугунным  котлом.  Женщина-гилячка с
трубкой в руках схватила  ребенка, выбежавшего на нетвердых ножках из юрты и
подбиравшегося к пламени, и посадила его в сторону, вытерла ему нос.
     Катя остановилась.
     Гилячка улыбнулась  ей. Никаких  поклонов  она  не  делала.  Вид у  нее
свежий, здоровый, сама она проворная и, кажется, жизнерадостная. Щеки тугие,
широкие, нос очень маленький, в ушах серебряные серьги.
     Подошла патлатая старуха, тоже с трубкой, тоже с серьгами, но какими-то
сложными, как бы в несколько этажей, стала гладить плечо Екатерины Ивановны,
приговаривая ласково:
     - Капитан! Капитан!
     - Как же! Это жена капитана! Барыня наша,- заговорила Матрена.
     Собралась целая толпа гилячек с детьми. Одни улыбались, другие смотрели
испуганно и даже неприязненно.
     Одна  из девушек очень  понравилась Екатерине Ивановне, и она, стараясь
преодолеть  страх  и брезгливость,  обняла  ее.  Старуха показала,  что  эта
девушка  ее.  Катя  знаками  же пригласила старуху вместе с дочкой  к себе в
гости.
     Девушке было лет пятнадцать. У нее густые мохнатые брови, серые глаза с
изогнутыми  прорезями  и  нежное, юное, тонкое лицо, маленький рот  с сильно
припухшими  губами. Она все клонила  голову то к  одному плечу, то к другому
так застенчиво, что казалось, поеживалась спросонья.
     "Разве  их  нельзя обучить  чистоте  и  опрятности?  -  подумала  Катя,
возвращаясь домой.- Гилячка с трубкой так тре-
     685
     вожно бежала за ребенком, видно было, что боялась, не доберется  ли  он
до огня". Это очень тронуло  Катю. Она вообще  очень  любила  видеть  всякие
проявления  материнского чувства, любила  маленьких детей.  Ей  бы  хотелось
одарить  всех  маленьких  гиляков, сшить  им, например,  чистые рубашки.  Ей
захотелось еще раз встретить молодую девушку.
     Все это был новый мир, который подарил ей муж. Она желала познать все в
этом мире.
     Ей  хотелось  вторгнуться  в жизнь гиляков,  разузнать  все,  она много
слышала  об этих людях. Она  знала, что очень важное  благодеяние  - все так
полагают - обращение их в христианство.
     Жизнь  гиляков,  с их  верованиями и странными обычаями  многоженства и
многомужества, о которых толком, впрочем, никто еще ничего не знал, занимала
и тревожила Катю. Она содрогалась от мысли,  что  юная девушка, такая милая,
та, что так ей  понравилась сегодня, тоже будет несчастна и ей придется быть
женой многих. Ей хотелось помочь этим людям.
     Катя старалась заметить, что  они варят в своих котлах, как  они одеты.
Когда она заходила в жилища, то находила, что там  очень мило и оригинально.
Все приспособлено к здешней жизни. Она уже знала, что жилища на косе - нечто
вроде дач,  а зимой гиляки живут  в тайге на речке  Иски. Все говорили,  что
гиляки грязны, но  она  заметила в  них стремление к опрятности. Может,  это
лишь показалось, потому что она много понаслышалась об их грязи.
     Жизнь гиляков  была как интересная книга, которую хочется  прочитать. А
настоящих книг теперь у Кати мало, большая часть их размокла и погибла.
     К  полудню Катя возвратилась в  свой дом. Она  с  радостью увидела свои
вещи,  напомнившие  сестру и тетю с дядей.  Дядя  не хотел  далее служить  в
Иркутске. У него были разногласия с Николаем Николаевичем. Он переводился во
Владимир.
     Катя опять возилась с вещами, перестилала ковры, прибивала их  на чисто
вымытые бревенчатые стены.
     Пришла Харитина Михайловна, привела с собой рослого старого гиляка.
     - Ищет вас, Екатерина Ивановна!
     Гиляк держал в руке красное бархатное кресло, потемневшее и полинявшее,
но совершенно целое.
     Катя схватила  это кресло и чуть не заплакала от радости, словно  к ней
приехал близкий старый друг. Кресло было гряз686
     ное и сырое. Все  цело, пружины  все, кажется,  исправны, можно сделать
другой чехол, и будет стоять у стола мужа, пусть он, сидя в нем, занимается,
решает свои великие планы!
     Гиляк объяснил, что кресло  это выкатило волнами на берег, а он выловил
его, очистил от морской воды.
     Кресло поставили сушить на ветер, на солнцепек.
     Катя дала  гиляку  серебряный  полтинник. Гиляк  был  не  здешний,  а с
острова Удд,  Он  держал  монету в руке,  кажется не очень радуясь ей,  и  с
любопытством