сной холодной ягоды.
     Кедровый "стланик"  местами  лежит на песке,  его  густые колючие ветви
стелятся. Это лежачий лес с толстыми  стволами, которые ползут по  земле. Но
чем дальше, тем смелей и выше  подымаются эти странные маленькие  кедры, они
рискуют привстать кое-где уже как настоящие деревья, даже выше человеческого
роста, их плоские кроны сливаются в одну сплошную низкую зеленую крышу, весь
стланик как  огромная  груда  хвои, как  сплошной стог или конна,  покрывшая
площадь  в двести сажен шириной и на много верст длиной по всей  косе, очень
густой от  земли до вершины. Этот слой хвои  - плотная груда  ветвей, как на
тысячах подпорок, стоит на коротких, немного  корявых стволах.  Но кое-где -
тропы, местами стланик вырублен гиляками, есть и полянки. Там, где в осенний
шторм  вода  пробила  косу  и  все  с нее  снесла,  а  также на  вырубках  и
прогалинах, среди  молодого леса и  в мелком стланике, где хвоя ниже,  можно
добраться рукой до сиксы.
     Бабы кляли свою жизнь,  здешнее место, но, как видно, быстро освоились;
они гораздо скорей  Кати замечали все вокруг, знали, чтб  тут есть  хорошее,
чего  надо бояться. И она,  воспитанная  и образованная,  чувствовала себя с
ними как  дитя среди  взрослых  и лишь  удивлялась  уму  и  наблюдательности
простых женщин.
     -  Пойдем,  пойдем,  продеремся  через  стланцы-то,   матушка  Катерина
Ивановна, ягоды  сиксы наберем к чайку тебе... Пироги из нее можешь испечь,-
говорила теща Парфентьева, жившая когда-то на Аляске.
     С гребня косы открылся вид на море, а в другую сторону - на залив.
     Женщины  ломали иссохшие стволы ползучего  кедра. Вечером они  разожгут
костры, а  Катя  выйдет из  домика и  долго будет любоваться  фантастическим
зрелищем, как в  темноте пылают огни и  какими удивительными кажутся сидящие
вокруг них люди.
     Катя  тоже  училась ломать  сухое  дерево. Разгибаясь, она  смотрела на
залив. Туда ушли шлюпки, в ту сторону.
     Мыс за  мысом, как  синие кулисы в театре,  уходил вдаль. Тысячные стаи
куликов  с  писком носились над  желтыми лайдами,  выступившими  в отлив  из
мелкого залива.
     Сейчас был ход красной рыбы, она во множестве двигалась
     44*
     689
     по заливу,  вода  рябила у берега, то и дело  рыбины  скакали, особенно
заметен их  ход сейчас,  в отлив. Попадет гнилое бревно, вынесенное из тайги
речкой  Иски,  перегородит  обмелевший канальчик  между  сизо-зеленых  лайд,
рыбины  собьются у  такой  заставы, прыгают, силятся перескочить и,  в конце
концов,  перескакивают через огромную гнилушку. Их блестящие серебряные тела
сверкают так ярко на солнце, словно зеркала.
     А с другой стороны косы в море кит  пускает струю. Стая за стаей белухи
идут мимо косы; словно играя в чехарду, они наперебой показывают свои белые,
жирные  и глянцевитые спины;  звери идут к косе, к входу  в  залив и в самый
залив  следом  за рыбой,  хватают ее под водой белыми,  похожими  на  редкие
деревянные гвозди зубами. Гиляки охотятся, бьют белух, вытаскивают, кромсают
их ножами.
     Бабы гнулись;  в кедровнике,  на  вершине косы, пестрели их сарафаны, и
вместе с ними гнулась и ползла в низкой стелящейся чаще Катя.
     -  Эх,  местечко!  -  говорила  Матрена,  замечая,  что  жена  капитана
присматривается ко всему вокруг, и толкуя это по-своему.
     - Мужики тут  - и  мы  тут!  - философски замечала  Алена.- Куда конь с
копытом, туда и рак с клешней.
     Бабы  говорили про  цингу, как она в  здешних местах  косит народ,  что
черемшой  и ягодой  можно  от нее уберечься,  что ягоду надо морозить, лучше
всего  клюкву запасти и  черемшу солить.  Об этом Катя  слыхала  прежде. Она
многое  знала  о  здешней  жизни,  еще не видя  ее, по  рассказам  мужа, его
товарищей, родных.
     Бабы страшились  цинги, как неизбежного  бедствия,  говорили, что такие
светлые денечки постоят недолго,  не за горами осень, что  тут  скоро подует
северяк, начнутся  штормы, их беспокоило, не придется ли зимовать с детьми в
палатках, как  не раз  бывало  с людьми в этих  краях,  успеют ли  построить
казарму,  а ведь ее надо высушить, печи  сложить, а погода ждать не будет. А
половина людей пошла на Амур, работать некому.
     Катя,  еще   недавно  восхищавшаяся   видом  отправляемой   экспедиции,
прекрасно понимала, что отняты рабочие руки.
     Катя  думала, как заготовить на зиму  противоцинготные средства,  нужны
бочки. Она с Дуняшей должна сама  набрать клюквы осенью. Ведь работал же муж
ее на веслах, во время своего открытия. Она сама видела, как офицеры таскали
грузы,
     684
     качали воду во время  кораблекрушения, делали всю черную работу наравне
с