в,  и эта возня
наверху,  как будто по палубе вдруг начинали таскать всей командой слона или
кита, а на деле, как потом объяснял муж, все оказывалось пустяком.
     Она опять поднялась наверх.
     - "Байкал"  на мели! Сел на  мель  у  самого  входа в залив Счастья,- с
досадой сказал ей  муж.-  Наскочили  на  песчаный риф и  сидят, не  снимутся
никак.
     С "Байкала" на шлюпке  завозили верп, бросали его в воду и тянулись, но
сдвинуться с места не могли.
     На беду, начинался отлив.  Возможно  нападение  на "Байкал".  Положение
"Байкала", как понимал Невельской, становилось все опаснее.
     661
     - Нужно соединение  всех сил,-  объяснил он жене,- и поэтому я приказал
лавировать  "Шелихову", чтобы быть ближе  к  "Байкалу", но  ветер  навстречу
очень слабый. Судно подвигается едва заметно.
     Вдали сошли с песков  последние клочья тумана, и на берегу,  как сказал
наблюдавший в трубу Мацкевич, стали видны какие-то строения.  Офицеры навели
туда подзорные трубы.
     - Это  наша колония,-  утвердительно сказал  Невельской.-  Сейчас будем
стрелять,- предупредил он жену.
     Он приказал сделать три выстрела из пушки.
     -  Они,  наверно, сейчас  же  ответят  на  наш  сигнал,  если  там  все
благополучно.
     Екатерина Ивановна подумала, выдержит ли она гром выстрелов. Уходить не
хотелось. Она беспокоилась, как и все, за судьбу колонии. Хлопнуло в ухо, но
она не  закрывалась. Было немножко больно.  Первый раз  в  жизни слыхала она
выстрел так близко.
     Один за другим грянули три выстрела.
     Все ждали.
     Долго стояла совершенная тишина.  Лица  офицеров становились  печальны.
Они старались не смотреть друг на друга.
     "Ни  звука,  там  все  мертво!"  -  с  ужасом  подумала  Катя,  замечая
настроение окружающих.
     Все  почувствовали, что там  нет  никого, все погибли.  Не мог  военный
пост, вооруженный пушками,  с  часовыми, постоянно наблюдающими за морем, не
отозваться.
     Глаза  Невельского  яростно  засверкали. Он ясно представлял себе,  как
действовать.  Но прежде  всего  нужно  было снять  "Байкал" с мели как можно
скорее.
     "Теперь  сомнений  нет!  -  думал  он с  досадой.-  Все  надо  начинать
сначала".
     Он  вспомнил Орлова, милую жену  его, своих лучших  матросов:  Козлова,
Фомина,  Веревкина,   Шестакова,  Конева,   Степанова,   казаков,   урядника
Пестрякова. Не хотелось верить, что их нет в живых.  Но подтверждение гибели
- налицо. А ветра нет... и "Байкал" в опаснейшем положении, оттуда сигналят,
просят о помощи, мель там обсыхает, а "Шелихов" ползет как черепаха.
     Екатерина Ивановна, не желая мешать, спустилась вниз.
     -   Дозвольте,   ваше  высокородие,-  вытягиваясь   по-военному   перед
Невельским,  сказал  Березин,-  я  иду  сейчас же на  шлюпке на  берег и все
выясню.
     - Я бы сам, Алексей Петрович, послал туда шлюпки с вооруженными людьми,
но как оторвешь их, когда все нужны? "Байкал" надо стягивать.
     "Шелихов"  медленно,  галсами,  приближался  к   "Байкалу".  Море  было
совершенно спокойно.
     Катя сидела в  своей каюте и ждала. Она слышала, как утомленные офицеры
спускались  в  соседнюю  каюту. Сквозь переборку  доносились  недовольные их
голоса.
     Вдруг раздались  знакомые шаги мужа. Она  услышала,  как  он необычайно
быстро сбежал по трапу и вошел в каюту офицеров.
     - Господа, идите немедленно все наверх! - громко приказал он.
     Его голос странно изменился.
     Раздалась  еще  какая-то  фраза, и  сразу зашумели  офицеры,  опрометью
взбегая по трапу. По всей палубе слышался топот ног. Катя распахнула дверь и
бросилась  за  офицерами. Она  хотела  знать,  что  же  происходит,  что  за
опасность грозит.
     На трапе ее остановил шагнувший с палубы  Бошняк. Он был  бледен.  Лицо
его казалось расстроенным.
     - Спускайтесь вниз, Екатерина Ивановна! - почти  закричал он. В  голосе
его слышалась нотка отчаяния.- Ради бога, спускайтесь вниз...
     Он проводил ее по трапу и тут же, как тигр, кинулся наверх.
     Она вбежала в свою каюту.  "Битва началась!" Наверху происходило что-то
ужасное. Весь  корабль задрожал, казалось, на палубе происходит  смертельная
схватка. Оттуда доносились шум и крики. Стали слышны женские вопли.
     Катя живо представляла всю эту картину. Ей хотелось дела, помочь своим,
но  ее даже  не  пускали наверх.  Вся  душа ее  возмущалась тем, что  от нее
скрыли, что там происходит.  Она  как  бы  связана, чувствует унизительность
своего положения,  свою  невольную  трусость.  Ее, как  сокровище  какое-то,
прятали и спасали.
     "Почему я женщина? - в отчаянии подумала она.- Неужели  мне  дано  лишь
терпеливо  ждать,  когда  мой  муж