- смеялась Катя.- Приподними меня...
     Когда было весело, припадки болезни проходили.
     Муж спал  мало, отдельно от нее, урывками днем  и ночью,  вздрагивал во
сне,  а она в бессонные часы  застенчиво любовалась его озабоченным  даже во
сне лицом.
     Он  так берег ее,  что  не смел  прилечь к ней.  Лишь  иногда, стараясь
забыть недуг, она упрашивала  его остаться,  обняв  руками  и  потеснившись,
согревала  в своей теплой постели его озябшее мускулистое тело, жалея его не
только за эти бессонные  ночи, но и  за  всю безрадостную и  жестокую жизнь,
которую она слышала в этом хриплом рупоре, в грохоте волн и топоте ног... Он
жил так день и ночь. Он берег и охранял ее и всех на корабле, и успокаивающе
звучал наверху его  голос.  Только  она одна видела  его  слабым,  когда  он
засыпал у нее на руке коротким, мертвым сном.
     Проводя целые  дни в своей  каюте,  Катя  понемногу  привыкла по звукам
догадываться, что делается на корабле. Вот забегали по палубе, скрипят блоки
и  снасти - это убирают лишние паруса, поворачивают реи - судно меняет курс.
Иногда  она спрашивала  его, что значат  те слова, которые он выкрикивал. Ей
страшно было  подумать, что  делается там,  наверху, в эту бесконечную ночь,
когда опасность наконец стала так близка. ,
     Снова  раздался  голос  мужа  и  вслед за  тем характерный  звук якоря,
рухнувшего в воду, и далее длительный  лязг  якорной цепи, время от  времени
стихающий. С бака кричит боцман, офицер приказывает еще  травить, цепь снова
лязгает.
     -  Приехали, что ли,  Катерина  Ивановна? - подымая голову,  спрашивает
ночующая в этой же каюте Дуняша.
     662
     "Неужели  конец  путешествию? - с  радостью и  тревогой подумала Катя.-
Боже, что-то ждет нас?"
     -  Кажется,  приехали,-неуверенно   отвечает  Катя.  "И   кажется,  все
спокойно, никто не нападает",-подумала она, слушая деловые голоса наверху.
     Ветер стих, судно не качает.
     - Я иду наверх! - воскликнула она оживленно и вскочила с постели.
     Она снова чувствовала себя здоровой. Ей хотелось к людям, видеть берег.
Авдотья помогла ей умыться и одеться.
     - Наверху-то холодно! - приговаривала она.
     Накинув шубку, Екатерина Ивановна поднялась по трапу.
     "Но что это?" -подумала она, выйдя на палубу.
     Ни зги не видно  было, туман, словно дым, застлал все,  даже  людей  на
палубе, и клубами валил в лицо. В воздухе сыро, даже мокро, но не холодно.
     - Какой туман! - молвила она.
     Хватаясь за поручни, Катя пробежала мимо рулевого по мокрой и скользкой
палубе.
     Офицеры  и капитан стояли  у  левого  борта и о чем-то говорили, иногда
показывая руками во мглу.
     - Где мы, господа? - спросила Катя, появляясь за их спинами.
     Все почтительно расступились.
     - Вот здесь  Петровское! - уверенно  сказал  муж,  показывая  вытянутой
рукой  куда-то  прямо в туман,  и добавил с чуть заметной улыбкой: - Так  мы
считаем.
     - Так мы в Петровском?
     - Мы  в нескольких  милях  от Петровского, Екатерина Ивановна,- ответил
капитан Мацкевич.
     "Но почему же якорь бросили?" -хотелось спросить, но она сдержалась.
     - Мы  из  предосторожности  решили бросить  якорь,-  догадываясь  о  ее
мыслях, сказал муж.
     Несмотря на обычный властный  и  уверенный тон,  он, как заметила Катя,
был чем-то озабочен и хмурился.
     На палубе все матросы вооружены.
     Катя рассмотрела, что у пушек стоят люди.
     Офицеры наперебой принялись объяснять положение,  в  котором  находится
судно.
     -  Ждем рассвета  и  будем  входить  в  бухту!  -  сказал  Бошняк.-  Не
простудитесь, Екатерина Ивановна...
     663
     Туман рассеивался. Все разошлись по каютам в ожидании утра.
     - Мы  далеко  от берега,  никто не осмелится напасть,  но  беспокойся,-
говорил  Невельской,   чувствуя,  что  Катя  тревожится.-   Предосторожность
необходима,  хотя, скажу тебе откровенно,  быть того не может,  чтобы гиляки
вырезали  наших. Они  очень нам  преданны были...  "Об  этом,  впрочем, и  в
прошлом году говорили,- подумал он,- и в сорок девятом тоже уверяли, что нас
всех прикончили и что наше судно разбили".
     Катя задремала, не раздеваясь.
     Вскоре опять послышался голос  мужа. Он уже был наверху. Якорь подняли,
и судно пошло. Появилась Авдотья.
     - Разъяснило, Катерина Ивановна. Берег  видать,- радостно сказала она.-
Бог даст, придем нынче. Погода хорошая.
     Катя поднялась и подошла к иллюминатору левого борта.
     За  голубовато-зеленым  морем,  залитым  восходящим   солнцем,  желтела
полоска песков. Казалось, что к ней подходил "Байкал". Катя знала, это судно
вооружено лучше, чем "Шелихов",  на  нем  испытанная команда и муж,  видимо,
послал его вперед.
     Через  некоторое  время  наверху  забегали  тревожно. Капитан  судна  и
Невельской о чем-то переговаривались. Что-то передавал сигнальщик. Принимали
какие-то сигналы. Видимо, шел разговор с "Байкалом"...
     Что-то случилось... Однако свистков не было и всю команду не  подымали,
поэтому Екатерина Ивановна чувствовала себя  спокойно. Она, как ей казалось,
уже привыкла к особенностям морской  жизни. Поначалу ее все ужасало - и этот
внезапный стук каблуков опрометью несущихся по трапу  матрос