| |
од
председательством наследника. Невельской назначен был начальником Амурской
экспедиции. Муравьев настоял, чтобы в постановлении было при этом добавлено:
"во всех отношениях", чтобы Геннадию Ивановичу можно было распоряжаться
компанейскими средствами и товарами.
Экспедиция шла под флагом Компании и на ее средства, хотя правительство
обещало покрыть все компанейские
убытки.
Всякие дальнейшие действия в той стране воспрещались...
- Я так и знал! - сказал Невельской с досадой.- Николай Николаевич! Я
помилован, и шум поднят, но ничего ведь не переменилось и все остается
по-прежнему, и меня это
страшит!
- То, что вы хотите, Геннадий Иванович,- сказал ему улыбающийся
Муравьев,- сейчас невозможно! Итак, явитесь в правление Компании и -
благословляю вас - мчитесь в Иркутск. На вас, только на вас моя надежда!
На другой день Невельской был в Морском министерстве. Там еще не были
готовы бумаги и капитана просили задержаться в Петербурге. Меншиков
поздравил его и сказал, что корвет "Оливуца" под командой Сущева уже скоро
будет в Охотском море, от него получен рапорт из Вальпараисо - плавание
протекает благополучно.
Сущев - приятель Невельского. В прошлом году его назначили в восточные
моря. Невельской тогда виделся с ним в Петербурге, вместе сидели за книгами
и картами несколько дней. Итак, Сущев шел на Камчатку, а оттуда на Амур. Ему
предстояло гоняться на "Оливуце" за китобоями по Охотскому морю и
ограничивать их деятельность. "Оливуца", как уж навел справки Геннадий
Иванович, ходкое судно, догонит любого китобоя. Сущев - лихой моряк!
Нужны еще были книги, карты и разные сведения о новейших заграничных
приборах, которые необходимы для исследований. В Министерстве все это
делается и выдается с проволочками. Обычно карты, чертежи и книги Невельской
получал у
618
Литке в Географическом обществе. И на этот раз он отправился туда.
Новый вице-председатель общества, хмурый усатый генерал, Михаил
Николаевич Муравьев принял его не в Обществе, где он почти не бывал, а дома.
Он холодно сказал, что ничего подобного сделать не может и нужны особые
разрешения на знакомство с книгами и картами и что пусть об этом похлопочет
генерал-губернатор.
Невельской впал в бешенство. "Японию они хотят облагодетельствовать,
подлецы!"-подумал он. Он вернулся в гостиницу и рассказал все Муравьеву. Тот
хохотал от души. Дело решилось просто. Николай Николаевич послал своему
двоюродному брату Михаилу записку с лакеем, и через день все было
предоставлено Невельскому, когда тот явился на этот раз прямо в Общество.
"По знакомству и по родству у нас все... И тайн никаких!"
- А каково человеку без родства? - говорил Муравьев.
А еще через день Невельской явился на Мойку, где у Синего моста стояло
трехэтажное здание Российско-Американской компании.
На этот раз его принял вершитель всех практических дел Компании, ее
главная деловая пружина, знаток колоний, служивший там много лет, Адольф
Карлович Этолин.
Адольф Карлович был когда-то главным правителем Аляски и колоний и
совершил туда переход в качестве командира судна.
"Посмотрим!" - думал Невельской. Он согласен был трудиться и с
Этолиным, верить ему, если тот в самом деле окажется деловым человеком.
Этолин был очень доволен ходом дел Компании и тем, что в этих делах
сложилась традиция, следовать которой и при составлении планов, и при
исполнении самих дел, и при составлении отчетов было особенно приятно.
В этом был порядок, система. Аляска из года в год давала одинаковое
количество мехов, они перевозились через океан одинаковым способом и точно
так же шли в Кяхту. Навстречу двигались из России обозы товаров. Об этом
ежегодно составлялись отчеты и акционерам начислялись дивиденды. Это было то
чередование привычных событий, тот порядок, в котором все верно и не может
быть никаких резких колебаний.
Когда молодые офицеры, возвращаясь из Аляски, пытались уверить Адольфа
Карловича, что там находят признаки золота и что Компания должна заняться
розысками россыпей, Этолин
619
отвечал: "Выдумали золото искать на Аляске! Еще, чего доброго, и до
Северного полюса доберетесь!"
Беседуя с Невельским, он точно объяснил ему цель, которую перед ним
ставят. Он говорил с ним так, словно тот в самом деле становился
компанейским служащим.
На предприятие правительства под флагом Компании он смотрел с точки
зрения торговых выгод, а суть того, что Компания тут только ширма,- это его
не касалось. Во вновь создаваемой экспедиции члены правления и высшие
служащие Компании готовы были видеть неприятного нахлебника. Невельского
считали незваным гостем. Адольф Карлович смотрел не так. Он полагал, что из
экспедиции надо извлечь выгоды.
- Вот так следует поддерживать интересы России на Тихом океане,-
говорил Этолин.- Лавка и разъезды с товарами на собаках в пределах,
дозволенных нам
|
|
