| |
курносый
кадет.
Невельской изучил не только Крузенштерна. Увлекаясь его путешествием,
он перечитал теперь все, что было в литературе о тех местах, где плавал Иван
Федорович.
Но еще впервые открыв эту книгу, он с волнением читал те страницы, где
Крузенштерн подходил со своей экспедицией к русским берегам. Ведь это были
те берега, среди которых протекал Амур, по этой реке плавал Хабаров,
устюжане, сольвычегодцы. Это напомнило родное Дракино, рассказы дяди
Полозова, его библиотеку с картой, портреты Петра Великого и знаменитых
путешественников-адмиралов, висевшие в его кабинете.
- Да тебе какое дело?! - смеялись кадеты.- Иван Федоровича учить
собираешься?
И кадеты опять подымали Невельского на смех.
- Ты сам же книгу хвалил!
Невельской прочел много книг и много передумал. Балтийское море стало
казаться ему таким же тесным, как Маркизова лужа в первое плаванье. Отойдешь
от Ревеля, и через несколько часов при попутном ветре с салинга виден
финский берег. Он
599
мечтал идти в океан. Он еще тогда думал, что России нужен океанский
простор, мало стоять на Балтийском море такой великой стране, что Петр
разрешил проблему своего времени, а нынче иные условия и новые задачи перед
флотом. Он снова стал изучать историю Петра, и все мысли Петра о значении
морских путей для России стали ясны ему совсем по-другому, не так, как в
детстве.
Невельской поражался, как можно мириться с тем, что есть; почему никто
не понимает, какое это великое значение может иметь, если Россия займет
Амур, и как ложно понятие об этой реке, господствующее среди моряков и
ученых. Ведь там теплая страна. Она была русской. Мы забыли о ней. Почему же
мы не стремимся ее возвратить? Это должно быть общим желанием!
- Это ужас, ужас, что никто не понимает этого!
- А ты понимаешь? - спрашивали товарищи.
- Понимаю! - задорно говорил Архимед. Над ним потешались.
Потом он прикусил язык. После того как один из учителей заметил ему,
что не его дело возбуждать политические вопросы и что если он хочет стать
хорошим моряком и офицером, то должен слушаться, исполнять и быть готовым
умереть за царя, когда будет велено, что за это и дается ему мундир, честь
которого должна составлять его главную заботу в жизни.
"Нет,- думал Невельской,- моряк должен путешествовать".
Он затаил свои мысли. Все чаще и чаще думал он о том, что сам должен
совершить открытие. Но уже все было открыто, нечего больше открывать на
земном шаре, остались лишь северные льды. Но он искал неоткрытых земель и
нерешенных вопросов.
- О чем ты думаешь? - спрашивали его, когда он задумчиво стоял у карты.
- Все уже открыто, нам нечего больше открывать! - отвечал маленький
кадет.
Выйдя из корпуса, Невельской подавал в Министерство несколько докладных
о том, что на Востоке следует произвести исследования. Но все его записки
оставались без ответа.
На экзамене при выпуске из офицерского класса на ответы Невельского
обратил внимание граф Гейден. Впоследствии он и предложил молодому офицеру
службу на судне, где воспитывался великий князь Константин.
Со временем Невельской сблизился с Лутковским, зятем Головкина и братом
одного из знатоков Востока. Он вошел в
600
круг старых моряков, и их рассказы о крайнем Востоке России и о
значении Тихого океана в будущем произвели на него сильное впечатление.
Он плавал в Белом, Немецком и Средиземном морях, читал все, что было
написано по морским вопросам на русском, английском и французском языках.
Заграничные плавания расширили его мир. И чем больше препятствий встречал
он, тем резче судил о порядках во флоте и тем ясней сознавал, что правы были
декабристы, о которых он много слыхал с тех пор, как приехал в Петербург. Он
стал подозревать, что в России сама власть опасается развития и просвещения.
Так с детства он стремился к морю и, поступив в корпус, получил к нему
доступ. Изучая морские науки, он пришел к заключению, что в России сильна
бюрократия, что Россия темна, задавлена произволом. На его благородные
порывы никто не обращал внимания. И вот он, всю жизнь стремившийся к морю,
обращает свой взор на далекую окраину Азиатского материка, изучает историю
сухопутной области, направления ее хребтов, этнографию, пригодность тех
земель для заселения, а потом изучает экономику вообще, изучает влияние
экономической жизни на общество, обращается к социальным наукам, ищет книги
на разных языках о социализме. Он сближается с бывшим морским офицером,
который увлечен социалистическими идеями, и с его товарищами, советует
новому приятелю брать место в архиве и через него узнает содержание нигде не
опубликованных документов, в которых высказаны мысли о значении Амура для
России.
Он встречает друга своего детства Полозова, который мечтает о
революции. Он узнает от социалистов о грандиозном значении Сибири и о
будущих связях ее с Востоком и еще более убеждается в справедливости
замысла.
Итак, придя на море и, казалось бы, осуществив свою мечту, он не
удовлетворен тем, что стоит на мостике и командует.
|
|
