— Ну, хватит спорить! — сказал Иван.
     Он пошел к лодке, достал из-под бересты новое тульское ружье.
     — Вот, глядите лучше, какой товар я вам привез!
     Иван показал ружье,  потом выпалил через реку в дуб на красном обрыве
сопки.  Толпа  гольдов с  криками кинулась в  лодки.  Они  стали  грести к
обрыву.
     — Попал! — кричали они с другой стороны, рассматривая кору дерева.


                                  * * *

     Наутро Бердышов на двух лодках готовился к путешествию на озеро.
     — Пойдешь со мной, —  еще с вечера сказал он Юкану. — А товары оставь
и амбар не закрывай. Все ведь и так знают, что товар мой, а чужого трогать
нельзя.
     Бердышов поехал вверх по Желтой реке, держа путь на озеро. Впереди на
оморочке шел Юкану.
     — Ты зачем вчера родовичей обидел? — спросил Иван у Савоськи.
     — А что они терпят! — отвечал старик зло.
     Иван догадывался,  что драка в Ноане произошла неспроста. В другое бы
время Савоська старался скрыть,  что его побили.  Отсылая его в Ноан, Иван
уже  знал:  дело  просто  не  обойдется.  Иногда он  сам  удивлялся своему
звериному нюху на такие дела.
     Иван в  шляпе стоял на корме лодки с  винчестером за плечом.  Нал ним
проплывали вековые ветвистые дубы, склоненные с прибрежных обрывов к реке.
     Выехали  на  озеро.  Туман  стлался  полосами по  бескрайному водному
простору. Вдали проступали неясные вершины хребтов.
     — Пойдем вон в те сопки, — обращаясь к Ваське, показал Бердышов рукой
вдаль. — Везде надо побывать. Правда?
     — Правда, дядя Ваня! — обрадовался мальчик.
     — Пойдешь?
     — Пойду...
     Ему до смерти надоели гольды с их делами.  Вид озерной воды напоминал
пареньку Амур.
     — Вот бы,  Васька,  тебе на море побывать! —  толковал Иван. —  А ты,
Савоська, —  засмеялся он,  обращаясь к  старому гольду, —  не  кручинься.
Может, еще и недаром старался!.. Зря ничего не случается!
     Вид воды и  гор в  новом,  необычайном сочетании был полон свежести и
чистоты.  Васька  с  замиранием сердца  смотрел на  открывшийся перед  ним
огромный новый мир.
     — А вон и белки видны.
     На  вершинах хребтов белели  снега.  С  той  стороны пахнул  холодный
ветерок.


                         ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

     От  синих  лохматых лесистых берегов в  озеро  протянулся лысый  мыс,
редко   уставленный  берестяными  юртами.   Тунгусы  обступили  Бердышова.
Савоська подвел к Ивану слепого старика.
     — Вот Суокина,  тот самый старик,  у  которого ноанский торговец сына
погубил.
     Тунгус тянул слабые руки, желая ощупать Ивана. Они дрожали, как ветви
на ветру.
     — Кто хочет узнать, как погиб мой сын?
     Старик рассказал, что Синдан избил сына и парень долго хворал.
     — Их рода прозвание Ыйден, — говорил Савоська. — Ыйден — значит царь.
Этот старик царского рода. У тунгусов давно цари были.
     — Вот до чего тунгусские цари дожили! — сказал Иван, обращаясь к Илье
и Ваське. —  Были цари,  да одичали.  А самого последнего торгаш насмерть,
избил.
     Тунгус рассказал Ивану,  что все они здесь крещеные.  Еще до  прихода
русских ездили они  за  хребты,  и  на  Бурукане крестил их  поп в  юрте с
крестом.
     — Ну, а кто у вас царем был? — спросил Иван.
     Старик  долго  перечислял имена  своих  предков.  Васька  смотрел  на
тунгусов, и не верилось ему, чтобы такие оборванцы были царями.
     — Вот  был  царь  так  царь!.. —   покачивал  Иван  головой,  как  бы
неподдельно сожалея о  судьбе тунгусских владык. —  Провинились они в  чем
или их завоевали?
     Иван  слыхал,  что  были  случаи,  когда  царей свергали и  рубили им
головы. Похоже было, что и у тунгусов что-то стряслось с царями.
     — Паря, этот случай не худо бы всем царям знать!
     «Приеду домой,  надо  рассказать,  что  я  тунгусского царя видел», —
думал Илюшка.
     Ыйден пожаловался Ивану,  что старухе его не  хочется жить на  озере.
Говорит,  в лесу теплей и не так страшно.  Боится,  что опять Синдан может
прийти.
     — А русских не боится?
     — Нет,  русских-то мы не боимся.  Я  молодой был,  помогал русским, —
тихо и, как показалось Ивану, с обидой сказал Ыйден. — Мы ждали, что жизни
перемена будет...
     Слепой  Суокина  принял  Ивана  за  офицера и  благодарил,  рассказал
подробно, как погиб сын, просил, пусть русские осудят Синдана.
     Ночевали у  подножья крутой сопки у стойбища самогиров,  как называли
родственное гольдам племя,  жившее на этом озере. По их имени озеро Эворон
называли Самогирским.
     С  вечера Иван  изрядно выпил  и  уснул  на  корме  лодки.  Ночью  он
проснулся,  вылез из-под полога и  уселся у  борта.  Черная блестящая вода
уходила в  бескрайную даль.  Было  прохладно,  с  озера тянул ветерок.  На
скалах высились кедры и  ели,  похожие на  черные перья.  Над их вершинами
горела луна. Слышались удары бубна