орию Великой = «Монгольской» империи. А 
вот романовские историки+профессионалы, видимо, еще хорошо понимали, 
в чем тут дело. И потому стояли стеной. Реакция этих историков 
была четкой, быстрой и грамотной. Все подобные старые славянско+ 
рунические тексты были немедленно объявлены подлогами. Сулакадзева 
обвинили в злостных фальсификациях. И во множестве других грехов, 
стараясь как можно сильнее дискредитировать всю его коллекцию. В 
которой, по+видимому, было очень много интересного. 


РУСЬ И РИМ. Книга II 

Об этом говорит уже хотя бы список книг и рукописей коллекции, 
составленный самим Сулакадзевым. Весьма выразительно само название 
списка: «Книгорек, то есть каталог древним книгам как письменным, так и 
печатным, из числа коих по суеверию многие были прокляты на соборах, 
а иные в копиях сожжены, хотя бы оные одной истории касались; большая 
часть оных писана на пергамине, иные на кожах, на буковых досках, 
берестяных листах, на холсте толстом, напитанном составом, и другие». 
Вот некоторые из интереснейших названий разделов «Книгорека» Сулакад+ 
зева: «Книги не признаваемые, коих ни читать, ни держать в домах не 
дозволено», «Книги, называемые еретические», «Книги отреченные». 

Историки признаются, что «Книгорек» упоминал ряд реально существовавших, 
но неизвестных в оригиналах или списках произведений отечественной 
и славянской письменности. Ученые мечтали разыскать их». 
Почему мечтали? Одни — чтобы прочесть и изучить. Другие — чтобы 
прочесть и уничтожить. Надо полагать, что успеха, к сожалению, добились 
вторые. Потому что судьба огромной и, как мы теперь начинаем 
понимать, исключительно ценной коллекции Сулакадзева была трагической. 
Фактически она была уничтожена. Вот как это было сделано. 

В. П. Козлов: «Рукописное и книжное собрание Сулакадзева... было распылено 
после смерти владельца, а значительная часть, по+видимому, вообще 
оказалась утраченной». Получается, что во всем «виноват» сам Сулакад+ 
зев. Это он якобы неправильно убедил свою жену в мнимой ценности своей 
коллекции. А потому «обманутая мужем вдова» не хотела распылять коллекцию 
и хотела продать ее только в одни руки. Сообщается далее, что «петербургские 
и московские коллекционеры, поначалу проявившие живой интерес 
к коллекции Сулакадзева, вскоре объявили вдове едва ли не бойкот». 

О печальной судьбе, по+видимому, большей части рукописей и книг 
рассказал библиограф Я. Ф. Березин+Ширяев. В декабре 1870 года на 
Апраксином дворе в Петербурге в книжной лавке он увидел «множество 
книг, лежавших в нескольких кулях и на полу. Почти все книги были в 
старинных кожаных переплетах, а многие из них даже в белой бараньей 
коже... На следующий день я узнал, что книги, виденные мною в лавке 
Шапкина, принадлежали известному библиофилу Сулакадзеву, они сохранялись 
несколько лет, сложенные в кулях где+то в сарае или на 
чердаке, и куплены Шапкиным за дешевую цену». Березин+Ширяев 
приобрел у купца Шапкина «все иностранные книги, которых было 
более ста томов, а также часть и русских». О ценности коллекции 
Сулакадзева красноречиво говорит уже хотя бы тот факт, что в числе 
валявшихся у Шапкина на полу книг были издания середины XVI века. 

Обращает на себя внимание любопытное обстоятельство. Первые покупки 
книг у вдовы Сулакадзева были сделаны известными петербургскими 
коллекционерами П. Я. Актовым и А. Н. Кастериным. Надо полагать, они 
скупили наиболее ценные книги коллекции. И что же мы видим? Именно 
эти книги Сулакадзева «почему+то» не сохранились полностью. Например, 
Кастерин распродавал книги Сулакадзева еще в 1847 году. Уничтожил 
«крамольные книги», а остальные, проданные ему «в нагрузку» якобы 
алчной вдовой Сулакадзева, продавал за