| |
ле
себя страну — еще не нацию, — в которой бароны не были слишком бурными, а
греческая и латинская церкви не боролись ни со светской властью, ни друг с
другом. В то время, пока остальные обитатели континента тратили свои силы и
позорили себя в крестовых походах, где циничное своекорыстие удивительным
образом сочеталось с туманным идеализмом, Рожер — единственный из европейских
правителей успевший познать на собственном опыте суетность крестоносного духа —
стал поборником цивилизованного политического и религиозного мышления, при
котором все народы, веры, языки и культуры в равной мере поддерживались и
поощрялись. Подобный феномен, не имеющий параллелей в Средневековье, не часто
встретишь и в другие эпохи, и образец, который граф Рожер Сицилийский
предоставил Европе в XI в., может с выгодой быть использован большинством наций
в современном мире.
Глава 20
АДЕЛАИДА
В то время как другие христианские правители делали все возможное как
лично, так и своими щедротами, чтобы защищать и подпитывать наше королевство,
словно нежный росток, этот властитель и его наследники никогда до сего дня не
обращались к нам со словами дружбы, несмотря на то что они лучше и наиболее
удобно расположены, чтобы предоставить нам практическую помошь или совет. Они,
по-видимому, всегда помнили обиды и таким образом наказывали весь народ за
ошибку, которую, собственно, следовало бы приписать одному человеку.
Вильгельм Тирский, кн. XI
Ныне ничего не осталось от аббатства Пресвятой Троицы, основанного
графом Рожером в Милето. Землетрясение, разрушившее город в 1783 г., не
пощадило и его, и все, что сохранилось от могилы графа, — уцелел только древний
саркофаг, который ныне хранится в археологическом музее в Неаполе. Монастырская
церковь была не очень большой и не особенно грандиозной, но в этот день в конце
июня 1101 г. она предоставила скорбящим физическое и духовное убежище; и когда
окончилась заупокойная месса, молодая темноволосая женщина с двумя маленькими
мальчиками вышла из прохладной тени на солнечный свет.
Графиня Аделаида была дочерью Манфреда, маркиза, брата великого
Бонифация из Савоны. Она стала третьей женой Рожера в 1089 г.; ее мужу было под
шестьдесят, но он, невзирая на то что двое сыновей и дюжина с лишним дочерей
служили надежным подтверждением его мужественности, все еще не имел наследника.
Жордан, которого он любил и который унаследовал все качества Отвилей,
родился вне брака, в то время как Годфри, его единственный законный сын, был
прокаженным и жил в заточении отдаленном монастыре. Поначалу казалось, что
Аделаида не сумеет исполнить свой долг, и, когда с момента женитьбы прошло два
года, юная графиня оставалась все такой же тоненькой, а по Сицилии
распространился слух, что Жордан умер от лихорадки в Сиракузах75, надежды
Рожера на основание собственной династии представлялись совершенно несбыточными.
Но в конце концов его молитвы были услышаны. В 1093 г. Аделаида родила сына —
Симона, а двумя годами позже (22 декабря 1095 г.) подарила своему мужу другого,
которого он с понятной гордостью — поскольку ему уже исполнилось шестьдесят
четыре — назвал Рожером.
Вопрос о наследнике больше не стоял, но будущее Сицилии все еще
выглядело безрадостным, и многие из собравшихся в тот день в церкви Пресвятой
Троицы, вероятно, ловили себя на том, что их мысли уносятся от слов реквиема к
предстоящим трудным годам. Симону исполнилось восемь лет, Рожеру — пять с
половиной, страну ожидал долгий период регентства. Аделаида была молода,
неопытна, к тому же женщина. Итальянка из далекой северной Лигурии, она не
могла рассчитывать на преданность ни одного из народов, которые теперь
оказались под ее властью, — нормандцев, греков, лангобардов, сарацин. Из языков
она знала итальянский, латынь и чуть-чуть нормандский диалект французского. Как
могла она справиться с одним из самых разнородных в культурном и национальном
отношении государств Европы?
Сообщения хроник об этом периоде, к сожалению, удручающе скудны, и мы
немногое можем сказать о том, как Аделаида решила вставшую перед ней трудную
задачу. Орде-рик Виталий, сообщающий массу ложных сведений по разным другим
поводам, но часто оказывающийся надежным источником, когда речь идет о южной
Италии или Сицилии, сообщает, что она послала в Бургундию за неким Робертом,
сыном герцога Роберта I, женила его на своей дочери — предположительно он имеет
в виду одну из ее одиннадцати падчериц — и доверила ему правление Сицилией на
следующие десять лет, после чего отравила его. Как мы видели на примере
Сишельгаиты, Ордерик склонен приписывать вполне естественные смерти чьему-то
злому умыслу, и эта часть его рассказа почти определенно неправда. В остальном
кажется немного странным, что имя Роберта ни разу не упоминается в современных
событиям местных источниках, хотя они столь кратки и отрывочны, что не
позволяют нам сделать какое-нибудь твердое заключение. Из двух позднейших
авторитетов в этом вопросе Амари отвергает версию Ордерика, как полностью
выдуманную, а Шаландон, с оговорками, ее принимает. Мы можем выбирать.
Так или иначе, но Адеалида преуспела. В качестве доверенных лиц она
приближала к себе в основном коренных сицилийцев греческого или арабского
происхождения, в то время как нормандские бароны — всегда более неугомонные,
чем греки и сарацины, вместе взятые, — которые надеялись, воспользовавшись ее
регентством, расширить свои права и привилегии, вскоре обнаружили свою ошибку.
В результате графиня могла уделять большую часть времени своей главной
обязанности — воспитанию двоих сыновей как достойных наследников отца. С этим
она также отлично справлялась, насколько позволяла судьба. Но 28 сентября 1105
г. ее старший сын Симон умер и юный Рожер, которому не было еще десяти лет,
стал графом Сицилии.
О детстве Рожера мы не знаем буквально ничего. Существует ничем не
подтвержденная легенда о том, что в конце 1096 г. его крестил святой Бруно,
основатель картузианского ордена, который жил тогда отшельником неподалеку от
своего монастыря Ла-Торре в о
|
|
