рестностях Зквиллаче.  Кроме того, имеется столь 
же недостоверное Свидетельство некоего Александра, аббата монастыря 
Сан-Зальваторе, расположенного около Телезе. Александр впоследствии написал 
тенденциозное и крайне бессвязное повествование о ранних годах правления Рожера.
 В частности, он рассказывает, что, когда их отец был еще жив, два мальчика 
часто боролись и Рожер, который всегда брал верх над старшим братом,  заявлял,  
что Силиция  будет принадлежать ему, предлагая в качестве компенсации Симону 
епископскую или, если он предпочитает, папскую кафедру. На этом основании аббат 
предполагает, что Рожер был рожден, чтобы править, —  та же идея находит 
дополнительное подтверждение в несколько преувеличенном благочестии Рожера: 
мальчик никогда не отказывал в милостыне нищему или паломнику, но всегда 
вытряхивал из карманов все, что в них было, а затем просил у матери еще. К 
сожалению, Александр пользовался сведениями, полученными из вторых рук, и его 
сочинение, написанное по заказу сестры Рожера Матильды, зачастую тошнотворно 
подхалимское. Когда речь идет о более поздних временах, оно оказывается 
полезным и даже достаточно надежным источником,  но для этого периода не 
является  ни информативным, ни заслуживающим доверия, и только из-за отсутствия 
чего-то лучшего, чем эти обрывочные познания — если их можно таковыми считать, 
— оно попало на страницы этой книги.
        В эти туманные, но, видимо, достаточно безмятежные годы происходили 
процессы безмерно важные как для будущего страны, так и для формирования ее 
властителя. Рожер I, как мы должны его теперь называть, будучи на Сицилии, 
большую часть свободного от военных операций времени проводил поначалу в Тройне,
 а позднее — в Мессине, откуда он мог присматривать за своими калабрийскими 
владениями; но личные предпочтения графа были навсегда отданы его старому 
континентальному замку в Милето. Здесь обычно жила его семья, и это место он, 
несмотря на частые отлучки, считал своим домом. Аделаида поступила иначе. В 
Калабрии она, без сомнения, ощущала себя неуютно в окружении нормандских 
баронов, которых она не любила и которым не доверяла. Мессина с этой точки 
зрения была лучше, но жизнь в этом маленьком городе текла слишком однообразно. 
Сан-Марко-д'Алунцио, где Рожер, судя по всему, провел часть своего детства, был 
еще меньше, хотя, вероятно, прохладней и здоровее в летние месяцы. На Сицилии 
имелась только одна истинная столица — Палермо, — этот город, население 
которого приближалось к тремстам тысячам, уже два века был сердцем острова; там 
процветали ремесла, и там же помещались дворцы, административные учреждения, 
арсеналы и даже монетный двор76. Когда именно графиня Аделаида окончательно 
перенесла свою резиденцию в Палермо, неясно. Возможно, это происходило в 
насколько этапов, но переселение полностью завершилось к тому моменту, в начале 
1112 г., когда жители столицы стали свидетелями происходившей в старом дворце 
эмиров церемонии посвящения юного графа в рыцари. Это был великий день для 
Рожера. В грамоте, выпущенной в июне того же года, которой он и его мать 
предоставили привилегии архиепископу Палермо, он с полным правом мог именовать 
себя «Рожер, воин и граф».
        Перемещение графской резиденции в Палермо стало последним шагом на пути 
возвращения сицилийцам и особенно сарацинам самоуважения. Этим было 
окончательно доказано, что завоеватели больше не рассматривают Сицилию как 
покоренную территорию. Аделаида и Рожер, переселившись в Палермо, дали всем 
понять, что они не только доверяют своим сарацинским подданным, но и полагаются 
на них в своих заботах о процветании и спокойствии страны. Еще более 
существенное воздействие переезд оказал на самого Рожера. Его отца воспитывали 
как нормандского рыцаря, и всю жизнь он оставался в первую очередь нормандским 
рыцарем. Сын, лишенный отцовского влияния с пяти лет, был прежде всего 
сицилийцем. Он не знал почти никого из нормандцев, не считая одного-двух 
близких родственников, его мать — итальянка, являвшаяся для него высшим 
авторитетом, предпочитала греков, и атмосфера, в которой он рос, была 
космополитически-средиземноморской; в качестве его наставников и секретарей 
выступали мусульмане и греки, а государственные дела обсуждались на трех языках 
в колоннадах из холодного мрамора, пока снаружи фонтаны били среди лимонных 
деревьев и муэдзины безостановочно созывали верующих на молитву. Все это 
окружение было бесконечно далеким от той жизни, которая подобала потомку Отвиля 
и родичу Гвискара, и привнесло в характер Рожера некую экзотичность, которую 
нельзя приписать только средиземноморской крови его матери. Эта кровь ясно 
узнавалась по его темным глазам и волосам, но те, кто в более поздние годы 
сходился с ним близко, или те правители, которые сталкивались с ним на 
дипломатическом поприще, понимали на собственном опыте, что граф Сицилии — не 
только южанин, он — человек с Востока.
        Первый крестовый поход закончился громким, хотя  и незаслуженным 
успехом. Путешествие по Европе и Малой Азии далось тяжело, и участники его 
пережили несколько неприятных моментов в Константинополе, когда император 
Алексей, резонно обеспокоенный присутствием боль шой, разнородной и очень 
неорганизованной армии у сво их ворот, настоял, чтобы крестоносцы принесли ему 
клят ву верности, прежде чем продолжат путь. В итоге, однако, все трудности 
были преодолены. Сельджуки потерпели сокрушительное поражение при Дорилее в 
Анатолии; в Эдессе и Антиохии возникли франкские княжества, и 15 июля 1099 г., 
творя ужасающие жестокости и зверства, воины Христовы ворвались в Иерусалим, 
где в церкви Гроба Господня сложили окровавленные руки в благодарственной 
молитве.