спеха не имела. Находясь в 
городе, он поддался очарованию самого блестящего из молодых византийских 
военачальников, одного из выдающихся политиков того времени — Алексея Комнина, 
в то время командовавшего западными армиями. Уже на обратном пути Радульф 
услышал новость, которая, вероятно, явилась для него полной неожиданностью: 
Алексей принудил несчастного старого Ботаниатеса59 к отречению, поместил его, 
без особых возражений с его стороны, в монастырь и в Пасху 1081 г. сам был 
коронован императором.
        Радульф застал своего господина в Бриндизи. Гвискар пребывал не в 
лучшем расположении духа. Папа, испугавшись, что Роберт оставит его без защиты 
один на один с королем Генрихом, резко изменил свое отношение к экспедиции и 
стал опять чинить Гвискару препятствия. Для начала он настоял на том, чтобы 
Роберт оставил ему некоторое количество войск, а теперь старался остановить все 
предприятие. Гвискар упорствовал. Он сознавал, что его позиции очень сильны. 
Папа знал, что герцог Апулии получил недавно от Генриха предложение, подобное 
тому, которое получал в свое время от Михаила: Генрих хотел связать браком 
своего сына Конрада с дочерью Гвискара; существовала реальная опасность, что 
папский вассал, получив новое отлучение, перейдет в стан врага, и Григорий не 
хотел рисковать. Но оставить все как есть тоже было нельзя, и он надоедал 
Роберту, всячески убеждая его отступить, как раз тогда, когда тому требовалось 
сосредоточить все силы и внимание на предстоящей кампании.
        Доклад Радульфа не способствовал разрешению проблемы. Теперь, когда 
узурпатор Ботаниатес сам свергнут, говорил Радульф, нет более оснований для 
военной экспедиции. Новый император Алексей был другом Михаила и долго служил в 
охране юного Константина, которого он теперь сделал одним из своих приближенных.
 Алексей хочет дружбы с нормандцами, что до госпожи Елены, она будет при нем в 
такой же безопасности, как если бы вернулась в Салерно. Более того, продолжал 
Радульф, он обязан сообщить, что собственными глазами видел бывшего императора 
Михаила в монастыре и может с полной уверенностью утверждать, что человек, 
которого Роберт держит при себе и чьим просьбам он придает столько значения на 
деле жулик и самозванец. Роберту следует прогнать его прочь и направить к 
Алексею послов с предложениями мира и дружбы. Тогда Елена сможет все-таки выйти 
замуж за Константина или вернуться в лоно своей семьи; а он, герцог, 
предотвратит кровопролитие и отпустит воинов и корабельщиков по домам.
        Роберт Гвискар был ужасен в гневе, а его бешеная злость на хитроумного 
Радульфа являла собой устрашающее зрелище. Посланец сказал то, что он менее 
всего желал услышать. Последнее, чего он хотел сейчас, — это мира с 
Константинополем. Его великолепно снаряженные войска находились в Бриндизи и 
Отранто, готовые к отплытию, величайшее из возможных Европе завоеваний ждало 
его. Роберта больше не интересовал брачный союз с Константином, тем более что 
тот уже не являлся наследником трона. Еще меньше он хотел возвращения дочери в 
Италию — у него их было еще шесть, а Елена наилучшим образом служила его целям, 
оставаясь там, где теперь находилась. Для него уличенный самозванец по-прежнему 
оставался Михаилом, — жаль, что он оказался таким плохим актером, — а Михаила 
он считал законным императором. Главное — отплыть прежде, чем Алексей выбьет у 
него почву из-под ног, вернув Елену, или — еще хуже — король Генрих появится в 
Риме. К счастью, Роберт уже переправил своего старшего сына Боэмунда с 
передовыми частями армии через Адриатику. Чем быстрее он присоединится к нему, 
тем лучше.
        Боэмунду теперь исполнилось двадцать семь лет. Он пошел в своего отца — 
широкоплечий, с румяным лицом и густыми светлыми волосами, которые он коротко 
стриг в соответствии с модой молодого поколения его соотечественников. Всех 
поражал его огромный рост, который не скрывала даже легкая сутулость. Рост он 
также унаследовал от отца: нормандцы и греки по большей части низкорослы, и, 
если Роберта не было рядом, Боэмунд казался башней среди других рыцарей и их 
воинов. О его прежней жизни мы знаем мало. Ему было четыре года, когда Гвискар 
отослал от себя его мать Альбераду, но та воспитала его как истинного 
нормандского рыцаря, и он сражался верно и мужественно — хотя и без заметного 
успеха — за своего отца во время восстания 1079 г. Теперь, получив впервые под 
свое командование целое войско, он решил показать, на что способен. Он уже 
захватил порт Валона, прямо напротив апулийской «пяты», там, где пролив, 
соединяющий Адриатику с Ионическим морем, наиболее узок. Закрытый залив у 
Валоны мог стать великолепной базой для основной части флота, когда она 
прибудет. Оттуда Боэмунд двинулся на юг к острову Корфу, но пробная атака 
показала, что местный гарнизон превосходит по силе его небольшое войско, и он 
благоразумно отступил в Бутринто, где ожидал теперь прибытия отца.
        Основной флот отплыл во второй половине мая 1081 г. На кораблях, помимо 
моряков, находилось около тринадцати сотен нормандских рыцарей, большое войско 
сарацин, некоторое количество не слишком надежных греков и сколько-то 
разношерстных пеших воинов, общее число которых, вероятно, достигало нескольких 
тысяч. В Валоне к ним присоединилось несколько судов из Рагузы — рагузцы, как и 
многие другие обитатели Балкан, всегда радовались возможности досадить 
византийцам. Далее флот направился вдоль побережья к Корфу, где гарнизон, 
увидев, что сопротивление бесполезно, сдался без боя. Обеспечив себе таким 
образом базу, куда могли беспрепятственно поступать подкрепления из Италии, 
Гвискар мог начать военные действия. Его первой целью был Дураццо — древний 
римский Диррахий — столица и главный порт Иллирии, откуда построенная восемьсот 
лет назад дорога бежала на восток через Балканский полуостров, через Македонию 
и Фракию к Константинополю.
        Но вскоре стало ясно, что поход будет не легким. Направлявшимся на 
север нормандским кораблям предстояло обогнуть мыс Акрокеравний — который 
древни