его такого, что необходимо для 
идолопоклонства?
В качестве воинов в легионах христиане подвергались самым сильным соблазнам, а 
между тем мы всюду видим их под римскими знаменами. Для всякого, кто не хотел 
подчиняться требованиям обычного порядка жизни, пребывание в лагере было полно 
опасностей: праздники в честь императора сопровождались церемониями, 
возмущавшими совесть христианина; культ Dii, Lares militares, 
гениев-покровителей войска, орлов, которых боготворили и окуривали

 

554
 
благовониями, — все это на каждом шагу заставляло христианина делать тяжелый 
выбор: или подчиниться, или погибнуть. 
Когда гражданский сановник приносил жертву богам Олимпа, то какому-нибудь 
подчиненному чиновнику приходилось подавать ему жертвенное вино и произносить 
священные формулы, а таким чиновником мог быть и христианин; как писец в 
судебном трибунале, он должен был при допросе записывать показания христианских 
мучеников; как палач — пытать их, вести на казнь, бить. И если история церкви 
сохранила имена нескольких бесстрашных людей, которые в качестве служителей или 
солдат отказывались повиноваться, то сколько было таких, которые, оставаясь в 
душе христианами, молча исполняли ненавистные им приказания?
Именно против государственной и общественной службы и вооружается Тертуллиан с 
особенной силой. «Спрашивают, — говорит он, — может ли служитель Бога занимать 
какую-нибудь должность под условием, что он, благодаря ли особой милости, или 
собственной ловкости, избежит всякого действия, представляющего собой 
идолопоклонство. При этом ссылаются на Иосифа и Даниила, которые управляли так 
Вавилоном и Египтом, не подвергаясь никакому осквернению. Что ж, я очень хотел 
бы, чтобы христиане занимали государственные должности, но чтобы при этом они 
не производили жертвоприношений, даже не делали никаких относящихся к этому 
распоряжений, не доставляли жертвенных животных, не заботились о содержании 
языческих храмов, не собирали средств, необходимых для этого, не устраивали 
игрищ и не руководили ими. Повторяю, я очень хотел бы этого, если только думают,
 что это возможно».
Вышеприведенные слова имеют в виду, главным образом, обязанности, связанные с 
исполнением муниципальных должностей, которые, может быть, больше, чем всякие 
другие, подвергали опасности душу христианина. Многочисленные надписи упоминают 
об играх, устроенных городскими магистратами, и называют местные божества, о 
культе которых они должны были заботиться; и этот обычай был настолько живуч, 
что даже появление на престоле христианских императоров не освободило 
магистратов от старинной обязанности устраивать для народа представления в 
амфитеатрах, которые осуждала церковь.
Среди христиан, очутившихся между обязанностями службы с одной стороны, и 
повиновением закону Божьему — с другой, было несколько таких, которые 
прославились своим презрением к жизни: напр., «четверо венчанных», которые 
предпочли умереть, чем изваять изображение Эскулапа; центурион Марцелл, 
какой-то неизвестный воин, и еще два других, упоминаемых св. Киприаном, — все 
они отказались принимать участие в языческом празднике; проконсульские 
служители, Базилид и Марин, которые погибли, лишь бы только не принести жертвы 
и не поклясться языческими богами;

 

555
 
Максимилиан, замученный за то, что во время набора сказал: «Я христианин и не 
могу носить оружия»; Кассиан, швырнувший свои таблички, чтобы не подписывать 
смертного приговора одному христианину; Доримедонт, председатель муниципального 
совета, который не захотел присутствовать при жертвоприношении. Но, во всяком 
случае, эти борцы за свободу совести были явлением редким. Воин Марцелл, 
превозносимый Тертуллианом, не нашел себе подражателей в войске, в котором у 
него было много единоверцев, и общественное мнение осудило его неосторожную 
смелость; не один художник по-прежнему продолжал украшать проклятых идолов; 
клятвы принимались христианами (если они и сами их не давали), согласно 
официально установленному обряду; сделка с совестью позволяла им участвовать в 
праздниках в честь бесовских божеств, которых они при этом тайком заклинали 
посредством дуновения. Под прикрытием таких уступок, делаемых с сожалением, с 
ненавистью в глубине души, и могла только развиваться и жить новая вера, не 
увеличивая без меры потока крови, проливаемой во имя Христа, и не отпугивая тех,
 кого могучее движение, с каждым днем все усиливавшееся, отрывало от служения 
идолам.
(Е. Le Blant, Melanges de I'Ecole de Rome, VIII, pp. 46 et suiv.).

2. Представления язычников о христианстве
С давних пор уже старались выяснить, что думали о христианстве язычники, 
принадлежащие к разным классам общества. Самые существенные пункты обвинений, 
выставленные ими против последователей Христа, известны нам из классических 
произведений христианской литературы, из Минуция Феликса, Тертуллиана, Оригена, 
Евсевия и некоторых других: усвоение чужеземных обычаев, безбожие, колдовство, 
разврат, ужасный обряд жертвоприношения детей и даже людоедство, ненависть к 
другим людям, склонность к заговорам и святотатству, нечестие, из-за которого 
над землей разражался гнев богов, слепое влечение к