ции оказывались вынужденными 
уступить; и делая уступку за уступкой, они кончили тем, что утратили свои 
привилегии и всю свою власть.
Но тот строй, который заменил собой господство патрициев, не был вовсе 
демократией. Аристократии по рождению наследовала аристократия богатства. Тут 
опять с полной очевидностью выступила связь между военным и политическим строем.
 Войско было устроено на основании имущественного ценза: класс бедняков был 
исключен из него; средний класс представлен был в нем довольно ограниченным 
числом отрядов; классу богатых людей исключительно принадлежала конница и 
добрая половина пехоты. Когда это войско превращалось в народное собрание, то и 
в этом последнем граждане распределялись и голосовали по отрядам, и каждый 
отряд подавал лишь один голос. Отсюда вытекало то, что богатым людям 
принадлежало большинство голосов; средний класс голосовал только в том случае, 
когда богатые не приходили к соглашению между собой, а бедняки не голосовали 
вовсе. Следствием такого порядка явилось в конце концов преобладание богатых в 
политическом строе подобно тому, как они преобладали в строе военном...
Около 300 г. до Р. X. победа богатого класса была уже полной, и он окончательно 
вытеснил патрициев из управления общиной. На первый взгляд римское 
государственное устройство стало тогда демократическим, так как по закону все 
были равны, каждый мог подавать голос, сделаться сенатором и даже консулом. На 
самом же деле, это была аристократия, так как в центуриатных комициях результат 
голосования всегда зависел от. класса богатых, и даже в комициях по трибам, 
которые кажутся более демократическими, землевладельцам принадлежал 31 голос из 
35.
В это время войско не разделялось более на классы и центурии. Легион состоял из 
воинов трех родов, отличавшихся друг от друга возрастом, временем службы и 
военными качествами; это были hastati, principes и отборный отряд триариев 
(triarii). Каждая из



450
 
этих групп подразделялась на манипулы. На левом и правом крыле помещалась 
конница и велиты (легковооруженные). На первый взгляд такое устройство войска 
было вполне демократичным, на самом же деле оно является по-прежнему 
аристократическим. Пролетарии, как и раньше, исключены из войска. Люди 
малоимущие могут попасть разве только в отряд велитов, не пользовавшийся 
большим значением и имевший мало цены в войнах того времени. В пехоту легиона 
принимаются лишь люди, имевшие известное состояние. Что же касается конницы, то,
 чтобы попасть в нее, нужно было обладать состоянием не менее миллиона ассов (в 
ту эпоху, когда ценность асса равнялась 2 унциям меди). Наконец, в составе 
конницы было шесть отборных отрядов, пополнявшихся исключительно патрициями, 
знатными сыновьями сенаторов.
Сравните такое устройство войска со строем государства. Во главе государства мы 
находим сенатскую знать, состоящую из патрициев и из плебеев, которых сделало 
знатными занятие курульных должностей; в войске эти же люди составляют шесть 
первых отрядов конницы. В государстве второе место занимает класс, состоящий из 
торговцев, банкиров, спекуляторов, откупщиков и кредиторов государства; в 
войске этот класс составляет конницу; и именно с этого времени класс богатых 
людей получает название сословия всадников. В государстве третье место занимает 
средний класс, состоящий преимущественно из землевладельцев. Люди этого класса 
не могут надеяться попасть ни в сенат, ни в магистратуру, но им принадлежит 
большинство голосов в народных собраниях по центуриям и по трибам; в войске они 
составляют пехоту легиона, отличающуюся лучшим вооружением и лучшей дисциплиной.
 Наконец, в государстве на последнем месте стоит класс бедняков или пролетарии, 
которые по закону как будто бы пользуются политическим равенством, но в 
комициях присутствуют лишь для формы, т. е. в сущности как бы отсутствуют; этот 
класс отсутствует и в войске или же представлен в нем незначительным отрядом 
велитов. Таким образом аристократия, управляющая государством, наполняет собой 
и войско: войско и государство составлены из одних и тех же людей и построены 
на одних и тех же основаниях.
Такое полное согласие между военными и политическими учреждениями продолжалось 
приблизительно с 300 г. до 150 г. Этим объясняется, почему в римском 
государстве в эту эпоху было гораздо меньше волнений и смут, чем в 
предшествующую. Это было именно то время, когда Рим пользовался наибольшим 
внутренним спокойствием, а его войско имело больше всего силы, дисциплины и 
успеха.
Аристократия богатства управляла Римом до 150 г. до Р. X. Направляя постоянно 
политику в угоду своим частным интересам и торговым спекуляциям, накапливая 
постоянно в своих руках госу-



451
 
дарственные земли, а также земли завоеванных провинций, пользуясь всеми 
выгодами римского владычества, этот класс достиг, наконец, того, что разбогател 
сверх меры; ниже его образовалась огромная масса населения ничем не занятого, 
нищего, ленивого, продажного и испорченного. Значительные неудобства такого 
положения успели уже обнаружиться к 150 г. Народная масса поднялась вдруг, 
недовольная и страждущая, и встала лицом к лицу с олигархией; тогда-то 
появились первые признаки близкого крушения этого правления богатых людей...
Чтобы выйти из такого положения, римское общество пошло по пути обратному тем 
путям, которыми совершались предшествовавшие реформы.