табун мчится один,
без седоков.  Видно,  пока им  еще непонятно было,  замечены ли  они уже и
хоругвь идет  прямо  на  них  или  это  всего  лишь  отряд,  прочесывающий
окрестность.  В  последнем случае они  еще  могли надеяться,  что  заросли
укроют их от врага.
     С того места,  где стоял Володыёвский с людьми Мотовило, отлично было
видно,  сколько неуверенны движения чамбула:  так  ведут себя дикие звери,
почуявшие опасность.  Наполовину обогнув кустарник, ордынцы ускорили шаг и
помчались галопом.  Но,  достигнув открытой степи, передние всадники вдруг
резко осадили коней, а за ними остановилась вся ватага.
     Они увидели движущийся им навстречу отряд Меллеховича.
     Тогда,  описав полукруг,  они кинулись в  сторону от зарослей,  и тут
глазам их  представилась целиком вся  пшемысльская хоругвь,  идущая уже на
рысях.
     Теперь ордынцам стало ясно,  что их  выследили и  все хоругви несутся
прямо на них. Раздались дикие возгласы, вспыхнуло замешательство. Солдаты,
тоже  издав  громкий клич,  припустились во  весь  опор  -  равнина так  и
загудела от топота копыт.  Тогда чамбул мгновенно развернулся в  лаву и со
всею прытью,  на какую были способны кони,  помчался к  холму,  у подножья
которого стояли маленький рыцарь и пан Мотовило со своим людьми.
     Разделяющее врагов пространство с пугающей быстротой сокращалось.
     Бася  в  первую секунду чуть  побледнела от  волнения,  и  сердце еще
сильней забилось в  ее  груди,  но,  видя,  что все на нее смотрят,  и  не
заметив ни на одном лице даже тени тревоги,  быстро овладела собой.  И тут
ее  внимание  полностью  поглотила  надвигающаяся,   точно  ураган,  орава
разбойников.  Укоротив поводья, она крепче сжала сабельку; кровь, отхлынув
от сердца, снова стремительно бросилась ей в лицо.
     - Молодец! - сказал маленький рыцарь.
     Она только взглянула на него и, раздувая ноздри, шепнула:
     - Скоро мы ударим?
     - Еще рано! - ответил пан Михал.
     А те мчались,  мчались,  как заяц, чующий за спиною собак. Вот уже не
более полуверсты отделяет их  от  кустарника,  уже  видны вытянутые вперед
конские  морды  с  прижатыми ушами,  а  над  ними  скуластые лица,  словно
приросшие к гривам.  Они все ближе и ближе...  Слышно, как храпят бахматы;
судя по оскаленным пастям и  выпученным глазам,  у  них дух захватывает от
бешеной  скачки...  Володыёвский дает  знак,  и  частокол казацких пищалей
наклоняется навстречу врагу.
     - Огонь!
     Грохот, дым - и точно вихрь разметал кучу мякины.
     В мгновение ока ватага с воплем и воем разлетается во все стороны.
     Но тут из гущи зарослей выскакивает маленький рыцарь,  а одновременно
подкомориева хоругвь  и  татары  Меллеховича,  замыкая кольцо,  заставляют
рассыпавшихся было  вражеских  всадников  снова  сбиться  в  кучу.  Тщетно
ордынцы поодиночке ищут лазейку, напрасно мечутся, кидаются вправо, влево,
вперед,  назад -  круг уже  сомкнут,  отчего и  они невольно смыкаются все
теснее, а вот и подоспевшие хоругви налетают на них, и начинается страшная
сеча.
     Разбойники поняли,  что  живым  из  этого  ада  уйдет лишь  тот,  кто
пробьется,  и, каждый на свой страх и риск, стали защищаться с отчаянием и
яростью.  Но  хоругви обрушились на  них  с  такой неистовой мощью,  что в
первую же минуту трупы густо усеяли поле.
     Солдаты,  тесня врага,  давили его лошадьми,  рубили и  кололи с  той
страшной,  беспощадною силой, какой обладают лишь бойцы, для которых война
- ремесло.   Над  бурлящим  людским  скопищем  раздавались  звуки  ударов,
подобные звону цепов,  быстро и  дружно молотящих на току зерно.  Ордынцев
били не  глядя:  по  затылкам,  по спинам и  головам,  по рукам,  если они
пытались прикрыться руками, - били со всех сторон, без устали, без пощады,
не  зная  меры и  жалости.  И  они  тоже разили противников кто  чем  мог:
киджарами,  саблями,  тот кистенем,  этот -  конской челюстью.  Лошади их,
отступая внутрь  круга,  оседали на  зады  либо  валились навзничь.  Иные,
кусаясь и визжа,  брыкались,  вызывая в общей толчее неописуемую сумятицу.
Схватка началась в  молчании,  но  вскоре вой  вырвался изо всех татарских
грудей:  противник превосходил ордынцев  числом,  вооружением,  сноровкой.
Понятно стало,  что спасения нет,  что не  только с  добычею,  но и  живым
навряд ли кто уйдет.  Солдаты,  постепенно распаляясь,  наносили все более
сокрушительные удары.  Кое-кто из разбойников, соскочив с кульбак, пытался
проскользнуть между  ногами  скакунов.  Этих  топтали  копытами,  а  порою
солдат,  обернувшись,  сверху саблей пронзал беглеца;  некоторые бросались
наземь, рассчитывая, что, когда хоругви продвинутся к центру, они окажутся
у них за спиной и, быть может, сумеют спастись бегством.
     Толпа внутри круга заметней редела - с каждой минутою людей и лошадей
убыва