,  постепенно
становилось спокойнее;  некоторые местные жители - посмирнее нравом, менее
охочие  до  разбойной жизни - потихоньку возвращались в опустелые селенья,
сперва с оглядкой, потом все смелее. В самом Хрептеве поселилось несколько
евреев-ремесленников;  все  чаще  стали  заглядывать бродячие торговцы,  а
случалось,  и богатый купец-армянин забредал.  У  Володыёвского  появились
основания  надеяться,  что,  если  господь  бог  и гетман позволят ему еще
несколько времени пробыть  здесь  комендантом,  глухой  этот  угол  помалу
совершенно  переменит  свой  облик.  Пока  сделаны  были лишь первые шаги,
впереди  оставалась  уйма  работы:  на  дорогах  еще   было   небезопасно;
разнуздавшийся  местный  люд  охотнее  сходился  с разбойниками,  нежели с
войском,  и часто ни с того  ни  с  сего  забивался  обратно  в  скалистые
расселины;  через  днестровские  броды часто украдкой перебирались ватаги,
состоящие из валахов,  казаков,  венгерцев,  татар...  бог весть кого  там
только  не  было;  они  устраивали  татарским  обычаем набеги на селенья и
городишки,  унося с собой все,  что могли;  в том краю пока ни  на  минуту
нельзя  было  выпустить  саблю из рук,  повесить на гвоздь мушкет,  однако
начало уже было положено и будущее сулило благие надежды.
     Зорче всего надлежало следить за  тем,  что творится на  востоке.  От
дорошенковской разноплеменной рати и  вспомогательных чамбулов то  и  дело
откалывались более или  менее крупные отряды,  которые исподтишка нападали
на  польские  гарнизоны,  а  попутно  жгли  и  опустошали окрестность.  Но
поскольку действовали эти ватаги -  хотя бы с виду -  самочинно, маленький
комендант громил их,  не опасаясь навлечь на страну настоящую бурю;  и еще
мало ему было отражать нападения: он сам искал врага в степи, причем столь
успешно, что со временем даже отчаянные головорезы стали держаться от него
подальше.
     Меж тем Бася привыкала к Хрептеву.
     Ей как нельзя больше пришлась по душе солдатская жизнь -  все,  с чем
до  сих пор не  случилось соприкоснуться так близко:  постоянное движение,
походы,  набеги,  вид пленных. Она объявила Володыёвскому, что, по крайней
мере,   в   одном   походе   непременно  должна   участвовать;   пока   же
довольствовалась тем,  что порой объезжала на  своем бахматике окрестности
Хрептева в  сопровождении мужа  и  Заглобы;  во  время  таких прогулок они
травили лисиц  и  дроф;  иногда из  травы  выныривал и  пускался наутек по
разлогам матерый волк - тогда они бросались за ним вдогонку, и впереди, по
пятам  за  борзыми,  собрав все  силы,  летела Бася,  чтобы первой догнать
усталого зверя и,  пальнув из своего ружьеца,  всадить пулю промеж красных
его глаз.
     Заглоба наслаждался соколиной охотой,  благо  у  офицеров имелось при
себе несколько пар отличнейших птиц.
     Бася и  ему сопутствовала,  а пан Михал тайком посылал за нею человек
десять -  пятнадцать,  чтобы в случае чего оказать помощь; хотя в Хрептеве
всегда было известно,  что творится в пустыне на двадцать миль окрест, пан
Михал все же предпочитал соблюдать осторожность.
     Солдаты  с  каждым  днем  проникались к  Басе  все  большей любовью и
благодарностью:  она  следила,  чтобы  их  хорошо  кормили,  ухаживала  за
больными и  ранеными.  Даже угрюмый Меллехович,  которого все еще донимали
головные боли,  завидя ее,  светлел лицом, - а у него сердце было тверже и
нрав  суровей,  нежели  у  других.  Бывалых солдат  восхищала ее  поистине
рыцарская отвага и немалые познания в ратном деле.
     - Не  стань  Маленького  Сокола,  -  говорили  они,  -  она  б  могла
командование принять; с таким военачальником и погибнуть не обидно.
     Иной  раз,  если  в  отсутствие  Володыёвского кому-нибудь  случалось
нарушить дисциплину,  Бася отчитывала виновных;  солдаты слушались молодую
комендантшу беспрекословно,  а  выговор,  полученный из  ее уст,  пронимал
старых вояк сильней,  чем любое наказание,  на  которые пан Михал,  будучи
ретивым  служакою,  не  скупился.  В  гарнизоне  всегда  царил  образцовый
порядок,  так  как Володыёвский,  прошедший выучку у  князя Иеремии,  умел
держать солдат в строгом повиновении;  присутствие Баси, впрочем, смягчило
несколько еще диковатые нравы. Каждый старался ей приглянуться, все дружно
оберегали ее  покой и  отдых и  потому избегали всего,  что могло бы  этот
покой нарушить.
     В легкой хоругви Миколая Потоцкого среди товарищей было немало  людей
многоопытных и светских, которые, хоть и огрубели в непрестанных сражениях
и походах,  тем не менее составляли приятное общество.  Вместе с офицерами
из других хоругвей они частенько коротали вечера у полковника, рассказывая
о делах минувших дней и войнах,  в которых сами  принимали  участие.  Тут,
конечно,  никто  не  мог  тягаться  с паном Заглобой.  Он был старше всех,
больше вс