хорошо,  -  ответил маленький рыцарь.  -  Ни  одна  граната не
разорвалась там, место затишное, безопасное.
     - Слава богу! А Кшися что, не тревожится ли?
     - Спокойна, будто у себя дома. Они с Баськой в одной келье, и Заглоба
с ними.  Там и Нововейский,  к нему сознание вернулось. Просился со мною в
замок, да где там - на ногах едва держится. Поезжай-ка теперь ты туда, а я
тебя здесь заменю.
     Кетлинг обнял Володыёвского,  уж очень рвалось его сердце к Кшисе,  и
немедля  велел  подать  себе  коня.  А  тем  временем  стал  расспрашивать
маленького рыцаря, что еще в городе слыхать?
     - Горожане мужественно борются с огнем,  -  ответил тот. - Но богатые
армянские купцы,  завидев,  что склады их загорелись,  послали депутацию к
князю епископу с  настоятельной просьбой сдать город.  Узнавши о  том,  я,
хотя и  зарекался на советы ихние ходить,  все же туда отправился.  А  там
одного молодца пощечиной наградил -  он более других настаивал на сдаче, -
и  князь  епископ  остался мною  доволен.  Плохо,  брат!  Люди  там  труса
празднуют и  все меньше ценят готовность нашу к  обороне.  Ругают нас,  не
хвалят,  напрасно,  мол,  город  риску  подвергаем.  Слышал  я  еще  -  на
Маковецкого напали за  то,  что он переговорам воспротивился.  Сам епископ
так ему сказал:  <Ни от  веры,  ни от короля мы не отрекаемся,  но к  чему
привести может дальнейшее сопротивление?  Погляди,  -  говорит,  -  видишь
храмы, отданные на поругание, видишь девушек обесчещенных, деток невинных,
в  неволю влекомых?  А  с  перемирием,  -  говорит,  -  мы  еще  сможем их
вызволить,  а  для  себя  обусловить беспрепятственный выход отсюда>.  Так
говорил  ксендз  епископ,  а  пан  генерал  согласно кивал  головою и  все
твердил: <Головой ручаюсь, что правда это!>
     - Будь на все божья воля! - ответил Кетлинг.
     Володыёвский руки заломил.
     - И  кабы правдой то было!  -  вскричал он.  -  Но бог свидетель,  мы
способны еще защищаться!
     Привели коня. Кетлинг поспешно вскочил в седло.
     - Осторожней будь на мосту,  -  напутствовал его Володыёвский.  - Там
гранаты густо падают!
     - Через час буду обратно, - сказал Кетлинг.
     И ускакал.
     Володыёвский вместе с Мушальским стали обходить стены.
     Ручные гранаты бросали в трех направлениях -  туда, откуда доносились
звуки кирки. На левом фланге руководил этим Люсьня.
     - Как дела? - спросил Володыёвский.
     - Плохо,  пан комендант!  -  ответил вахмистр.  -  Мерзавцы эти уже в
самой скале торчат, разве что при входе кого из них наша скорлупка заденет
ненароком. Смысла нету...
     В  других местах дело обстояло и того хуже,  да еще небо нахмурилось,
полил дождь,  а  от  него  отсыревали фитили в  гранатах.  Тьма тоже очень
мешала.
     Володыёвский отвел Мушальского в сторонку и сказал вдруг:
     - Послушай-ка! А не попытаться ли нам кротов этих в норах придушить?
     - Мнится мне,  это смерть верная, их ведь полки янычар стерегут! Хотя
что ж! Попытка не пытка!
     - Янычары караулят их,  это верно,  однако мрак нынче кромешный,  они
панике  поддадутся.  Раскинь,  сударь,  умом,  в  городе  отчего  о  сдаче
помышляют?  <Мины под вами,  - говорят, - не выстоите>. Вот мы бы им рот и
заткнули,  кабы нынешней же ночью послали бы весть:  <Нету  уж  мин!>  Для
такого-то дела иль не стоит головою рискнуть?
     Мушальский подумал с минуту и воскликнул:
     - Стоит, ей-богу, стоит!
     - В одном месте только начали копать,  -  сказал Володыёвский, - этих
не тронем, но вон с той и с той стороны они глубоко уже врылись. Возьмешь,
сударь,  пятьдесят драгун и  я столько же,  и попытаемся их придушить.  Ну
что, есть ли охота?
     - Есть!  Как не быть!  Заткну-ка я за пояс гвоздичков покрепче, пушки
загвоздить, на случай ежели бы на пути попались.
     - Вряд ли  попадутся,  хотя несколько орудий тут близко,  так что чем
черт не шутит.  Кетлинга только давай обождем,  он лучше всех знать будет,
как нам помочь в случае беды.
     Кетлинг воротился, как обещал, ни минутой позже, а полчаса спустя два
отряда драгун,  по пятьдесят душ каждый,  приблизились к пролому, бесшумно
скользнули в него и растворились во тьме. Кетлинг велел еще какое-то время
вести гранатный обстрел, но вскоре отменил его и стал ждать. Сердце у него
тревожно   колотилось,   он   прекрасно  понимал  всю  дерзость  подобного
предприятия. Прошло четверть часа, полчаса, час; казалось, пора уж было им
дойти и начать действовать,  меж тем, приложивши ухо к земле, он отчетливо
слышал спокойный стук кирок.
     Вдруг у  подножья замка,  с  левой его стороны,  раздался пистолетный
выстрел; в сыром воздухе, заглушенный стрельбою из шанцев, он прозвучал не
очень громко и, быть может, не был бы услышан гарнизоном, кабы не страшная
суматоха,  какая поднялась вслед затем.  <Дошли!  -  подумал Кетлинг. - Да
вернутся ли?>  Доносились крики людей,  барабанный бой,  посвист рожков и,
наконец,  ружейная пальба -  торопливая и беспорядочная.  Стреляли со всех
сторон  и  кучно;   очевидно,   множество  отрядов  поспешило  на  выручку
копателям,  но,  как  и  предвидел Володыёвский,  паника и  замешательство
охватили янычар;  из  опасения угодить в