л и детей с нею прижил? И что же? Была война, и никакое войско, ни
гетманское, ни королевское, ни Речи Посполитой не сумело ее у него отнять.
Он и гетманов одолел, и короля, и Речь Посполитую, оттого что отец мой ему
помог,  да к  тому же был он казацкий гетман.  А  я  кем стану?  Татарским
гетманом.  Земли мне должны много дать и  город за столицу,  а  вкруг того
города улусы вырастут на богатой земле, а в улусах статные молодцы ордынцы
с  саблями -  много луков и  много сабель!  А как я ее в город мой мыкну и
женой ее,  красавицу, гетманской женою назову, на чьей стороне будет сила?
На  моей!  Кто ее у  меня отымет?  Маленький рыцарь!..  Если уцелеет!..  И
пускай  бы  даже  он  уцелел  и  волком  выл  и  к  самому королю ходил  с
челобитной,  ты  что полагаешь,  они войну против меня начнут из-за  одной
русой косы?  Была уж у них такая война, половина Речи Посполитой сгорела в
огне.  Кто против меня пойдет?  Гетман?  А я с казаками соединюсь,  Дорошу
побратимом стану, а землю султану отдам. Я второй Хмельницкий, я посильнее
Хмельницкого, лютый лев я! Коли дозволят мне взять ее, я стану служить им,
казаков бить  и  хана  бить и  султана,  а  нет  -  весь Лехистан конскими
копытами истопчу,  гетманов заберу в полон,  войско изрублю,  города спалю
огнем, людей истреблю, не будь я Тугай-беев сын, я лев!..
     Глаза у  Азьи  загорелись красным огнем,  белые клыки сверкнули,  как
некогда у  Тугай-бея;  вознеся руку,  он погрозил ею в  сторону севера,  и
велик он был,  и  страшен,  и прекрасен,  так что Халим принялся торопливо
бить ему поклоны, едва слышно приговаривая:
     - Аллах керим! Аллах керим!
     Долго длилось молчание;  Тугай-беевич постепенно успокоился и наконец
сказал:
     - Богуш сюда  приезжал.  Я  ему  открыл свое могущество и  предложил,
чтобы на Украине, бок о бок с казаками, татары поселились, а подле гетмана
казацкого чтобы гетман татарский был.
     - И что он, согласен ли?
     - Он за голову схватился и  только что челом мне не бил,  и на другой
же день к гетману поспешил с радостной вестью.
     - Эфенди,  -  робок проговорил Халим,  -  а что,  если Великий Лев не
пойдет на это?
     - Собеский?
     - Да.
     Глаза Азьи  полыхнули пламенем,  но  тут  же  и  погасли.  Лицо стало
спокойным.   Он  уселся  на  лавку  и,  подперев  голову  руками,  глубоко
задумался.
     - Я  уж и  так и этак умом раскидывал,  -  сказал он наконец,  -  что
великий гетман ответит,  получив от  Богуша столь радостную весть.  Гетман
умный,  он  согласится.  Гетману известно,  что  весною  начнется война  с
султаном, на которую у Речи Посполитой ни денег нет, ни людей, а Дорошенко
с  казаками на стороне султана,  и  Лехистану воистину гибель грозит,  тем
паче  что  ни  король,  ни  шляхта в  войну не  верят и  не  спешат к  ней
готовиться.  Я тут в оба гляжу,  все знаю, да и Богуш не таит от меня, что
говорят при  дворе у  гетмана.  Пан Собеский великий муж,  он  согласится,
оттого что знает - коли татары сюда прибудут за землей и волей, то в Крыму
и  в  добруджских степях усобица может начаться,  а  тогда мощь  ордынская
ослабнет и султану придется думать, как смуте конец положить... Гетман меж
тем  выиграет время,  чтобы  получше к  войне  подготовиться,  а  казаки с
Дорошем призадумаются -  так ли уж стоит хранить верность султану.  Только
это  может спасти Речь Посполитую,  которая так ослабла,  что и  несколько
тысяч назад воротившихся липеков нынче для нее сила. Гетману это известно,
гетман умный, он согласится...
     - Преклоняюсь пред мудростью твоею,  эфенди,  -  ответил Халим,  - но
что,  если  аллах затмит разум Великого Льва  или  шайтан так  ослепит его
гордыней, что он отвергнет твои замыслы?
     Азья приблизил хищное свое лицо к уху Халима и зашептал:
     - Ты останься здесь,  пока не прибудет ответ от гетмана,  а  я до той
поры в  Рашков не двинусь.  Коли он отвергнет мои замыслы,  я пошлю тебя к
Крычинскому и прочим. Ты им передашь мой приказ, чтобы они сюда, под самый
Хрептев,  подошли тем берегом и  были бы в  готовности,  а  я  тут с моими
татарами в одну прекрасную ночь ударю на гарнизон и такое им учиню, ого!
     Азья провел рукой по шее и прибавил:
     - Кесим! Кесим! Кесим!
     Халим  спрятал голову в  плечи,  и  на  зверином лице  его  появилась
зловещая ухмылка.
     - Алла. И Маленькому Соколу... да?
     - Да! Ему первому!
     - А после в султанские земли?
     - Да!.. С нею!..


                                ГЛАВА XXXI

     Лютая зима укрыла лес толщей плотного снега, доверху завалила овраги,
так что весь край стал однообразной снежной равниной. Замели вдруг сильные
метели, погребая под снежным саваном людей и целые стада, дороги сделались
опасны,  и  все  же  Богуш спешил что есть мочи в  Яворов,  чтобы поскорее
открыть гетману великие замыслы Азьи.
     Шляхтич родом из  пограничья,  воспитанный в  постоянном страхе перед
казацкими и татарскими набегами,  озабоченный мыслью об опасности, которой
грозят  отчизне  бунты,   нашествия  и  несметная  сила  турецкая,   Богуш
усматривал в  этих  замыслах чуть ли  не  путь к  спасению отчизны,  свято
верил,  что бого