Каменца просит,  пророчит,  словно Кассандра падение Илиона и
гибель народа Приамова,  а  эти и в ус не дуют,  только докапываются,  кто
перед королем провинился.
     - Вы это о чем, сударь?
     - А,  так! Comparationem* провел между нашим Каменцем и Троей, да ты,
верно,  про Трою и не слыхал.  Пусть только поутихнет немного - пан гетман
тебе  бумагу  на  шляхетство выправит,  головой клянусь!  Времена близятся
такие,  что,  коли ты и вправду хочешь славу стяжать, случай себя ждать не
заставит.
     _______________
          * Сравнение (лат.).

     - Либо  славу  стяжаю,  либо  глаза навеки сомкну.  Вы  еще  обо  мне
услышите, как бог свят!
     - А  что те?  Что Крычинский?  Вернутся к нам?  Не вернутся?  Что они
сейчас делают?
     - В  становищах своих  стоят:  одни  в  уджийской степи,  другие  еще
дальше.  Трудно им  меж  собой сговариваться -  далеко очень.  Весной всем
приказано идти в Адрианополь и как можно больше провианту взять.
     - Черт возьми!  Это очень важно:  ежели в Адрианополе большой военный
congressus* соберется, быть войне. Надо немедля уведомить пана гетмана. Он
и без того полагает, что войны не избежать, но это, почитай, верный знак.
     _______________
          * Съезд, собрание (лат.).

     - Халим мне  сказал,  там  у  них  поговаривают,  будто и  сам султан
прибудет в Адрианополь.
     - Боже правый!  А  у  нас здесь войска -  по  пальцам перечесть.  Вся
надежда на  каменецкую твердыню.  А  что Крычинский,  неужто новые условия
ставит?
     - Не  то чтоб условия -  они там все претензии перечисляют.  Всеобщая
амнистия,  возврат шляхетских прав и  привилегий,  каковые у них в прежние
времена имелись,  сохранение за ротмистрами званий -  вот что им нужно. Но
от султана они уже больше получили, оттого и колеблются.
     - Ты  что  городишь?  Как  это султан может дать больше,  нежели Речь
Посполитая?  В  Турции absolutum dominium:  что султану взбредет в голову,
такие и  будут законы.  Да хоть бы и ныне здравствующий правитель все свои
обещания сдержал,  преемник его их нарушит,  а захочет,  и вовсе откажется
выполнять.  У нас же привилегия - вещь святая: кто однажды шляхтичем стал,
того сам король ни в чем ущемить не может.
     - Они  говорят,   что  были  шляхтичами  и  потому  равными  драгунам
почитались, но старосты сплошь да рядом налагали на них разные повинности,
от которых не только шляхта освобождена, но и путные бояре(*).
     - Коли им гетман обещает...
     - Никто из них в великодушии гетмана не сомневается и все его в  душе
втайне любят,  но при этом так рассуждают:  гетмана самого шляхта объявила
изменником(*);  при королевском дворе его  ненавидят;  конфедерация  судом
грозит - сумеет ли он чего добиться?
     Пан Богуш почесал в затылке.
     - Ну так что?
     - А то, что они сами не знают, как быть.
     - Неужто останутся у султана?
     - Нет.
     - Ба! Кто ж им прикажет возвращаться в Речь Посполитую?
     - Я!
     - Это как же?
     - Я - сын Тугай-бея!
     - Азья,  милый друг! - сказал, помолчав, Богуш. - Не спорю, они могут
тебя любить за то, что в твоих жилах славная Тугай-беева кровь течет, хоть
они -  наши татары, а Тугай-бей был нашим врагом. Это мне понятно: и у нас
среди шляхты кое-кто  не  без  гордости рассказывает,  что Хмельницкий был
шляхтич,  притом не казацкого,  а нашего,  мазурского, рода... Великий был
шельма,  второго такого в аду не сыщешь,  но воин превосходный,  вот они и
рады его своим считать.  Такова уж  человеческая натура!  Однако чтоб твоя
кровь  давала  тебе  право  всеми  татарами командовать...  нет,  не  вижу
оснований.
     Азья  несколько времени  сидел  молча,  а  потом,  упершись руками  в
колени, промолвил:
     - Хорошо,  пан подстолий,  я  скажу,  почему Крычинский и другие меня
слушают.  Во-первых,  это все простые татары, а я - князь, но еще они силу
во  мне чувствуют и  мудрость...  Вот!  Ни  вам,  ни  пану гетману того не
понять..
     - Какую еще силу, какую мудрость?
     - Я того сказати не умiю,  -  ответил Азья.  - Почему я к таким делам
готов, за какие никто другой не посмеет взяться? Почему я о том подумал, о
чем другие не задумываются?
     - Что за чепуха! Ну, и о чем же ты подумал?
     - О том подумал,  что, дай мне пан гетман волю и право, я б не только
этих ротмистров воротил,  но и половину орды под его начало  привел.  Мало
разве  пустует  земель  на  Украине  и  в Диком Поле?  Пусть только гетман
объявит,  что всякий татарин,  который придет в Речь  Посполитую,  получит
шляхетство,  не  будет  преследуем  за  свою веру и в собственных хоругвях
сможет служить,  что будет у татар свой гетман,  как у казаков,  -  голову
даю, на Украине вскоре свободного клочка земли не останется. Липеки придут
и черемисы, из Добруджи придут и Белгорода, из Крыма - и стада пригонят, и
жен с детьми на арбах привезут.  Напрасно качаете головой, ваша милость, -
придут! Как пришли в былые времена те, что потом веками верно служили Речи
Посполитой.  В  Крыму,  да и везде,  их хан и мурзы утесняют,  а здесь они
шляхтою станут,  сабли