имир  опять  откинулся  на  спинку  кресла,   пробормотав
нетерпеливо:
     - Делайте, что хотите, лишь бы завтра у меня был язык.
     И снова настало молчанье.  За окном повисла огромная золотая луна, но
в покое потемнело - свечи успели обрасти нагаром.
     - Который час? - спросил король.
     - Скоро полночь, - ответил Радзеёвский.
     - Не буду сегодня ложиться. Объеду лагерь, и вы со мною. Где Убальд и
Арцишевский?
     - В лагере. Пойду скажу, чтобы подали лошадей, - ответил староста.
     И  направился к  двери.  Вдруг в  сенях сделалось какое-то  движение,
послышался громкий разговор,  торопливые шаги,  наконец дверь распахнулась
настежь, и вбежал запыхавшийся Тизенгауз, королевский стремянный.
     - Всемилостивейший король!  -  воскликнул он.  - Гусарский товарищ из
Збаража пришел!!
     Король вскочил с  кресла,  канцлер тоже  поднялся,  и  из  уст  обоих
вырвалось одновременно:
     - Быть не может!
     - Истинно так! Стоит в сенях.
     - Давай его сюда! - вскричал король, хлопнув в ладоши. - Пусть снимет
с души тяжесть!
     Тизенгауз скрылся за  дверью,  и  через минуту вместо него на  пороге
показалась незнакомая высокая фигура.
     - Подойди,  любезный сударь!  -  восклицал король. - Ближе! Ближе! Мы
рады тебя видеть!
     Рыцарь  подошел к  самому  столу;  наружность его  была  такова,  что
король,  канцлер и староста ломжинский попятились в изумленье.  Перед ними
стояло страшное существо,  более похожее на  призрак,  нежели на человека:
изодранные  в   клочья  лохмотья  едва  прикрывали  его  истощенное  тело,
посинелое лицо измазано было в  крови и  грязи,  глаза горели лихорадочным
блеском,  черная  всклокоченная  борода  закрывала  грудь;  трупный  запах
распространялся вокруг него,  а  ноги так  дрожали,  что он  принужден был
опереться о стол.
     Король и  оба вельможи смотрели на него широко раскрытыми глазами.  В
эту  минуту  дверь  отворилась  и  гурьбою  вошли  сановники,   военные  и
гражданские:  генералы Убальд и Арцишевский,  подканцлер литовский Сапега,
староста  жечицкий,  каштелян  сандомирский.  Все,  остановясь  за  спиной
короля, уставились на пришельца, король же спросил:
     - Кто ты?
     Несчастный раскрыл было рот,  попытался ответить,  но  судорога свела
ему челюсть, подбородок задрожал, и он сумел прошептать только:
     - Из... Збаража!
     - Дайте ему вина! - раздался чей-то голос.
     В  мгновение ока  подан был полный кубок -  незнакомец с  усилием его
опорожнил.  Меж тем канцлер сбросил с себя плащ, подбитый мехом, и накинул
ему на плечи.
     - Можешь теперь говорить? - спросил король спустя некоторое время.
     - Могу, - немного увереннее ответил рыцарь.
     - Кто ты?
     - Ян Скшетуский... гусарский поручик...
     - В чьей службе?
     - Русского воеводы.
     Шепот пробежал по зале.
     - Что у  вас?  Что слышно?  -  с  лихорадочной торопливостью вопрошал
король.
     - Беда... голод... сплошь могилы...
     Король закрыл глаза рукою.
     - Господи Иисусе! Господи Иисусе! - тихо повторял он.
     Потом продолжил расспросы:
     - Долго еще сможете продержаться?
     - Пороха нет. Враг у самых валов...
     - Много его?
     - Хмельницкий... Хан со всеми ордами.
     - И хан там?
     - Да...
     Наступило  глухое  молчание.   Присутствующие  лишь  переглядывались,
растерянность рисовалась на всех лицах.
     - Как же вы выстояли? - спросил канцлер, не скрывая недоверия.
     Услышав эти  слова,  Скшетуский вскинул голову,  словно новые  обретя
силы,  горделивое  выражение  сверкнуло  на  его  лице,  и  он  ответил  с
неожиданной силой в голосе:
     - Двадцать отбитых штурмов,  шестнадцать выигранных сражений в  поле,
семьдесят пять вылазок...
     И снова настало молчанье.
     Внезапно  король  расправил плечи  и  встряхнул париком,  словно  лев
гривой; на желтоватом его лице проступил румянец, глаза блеснули.
     - О господи!  -  вскричал он.  -  Довольно с меня этих советов, этого
топтанья на месте -  нечего больше медлить!  Есть хан или нету,  собралось
или не  собралось ополченье -  хватит,  клянусь богом!  Сегодня же идем на
Збараж!
     - На Збараж! На Збараж! - повторило несколько решительных голосов.
     Лицо прибывшего просияло, как ясная зорька.
     - Милостивый король,  государь мой! - сказал он. - С тобою на жизнь и
на смерть!..
     От  этих слов как  воск растаяло благородное монаршье сердце,  и,  не
гнушаясь  отталкивающим обличьем рыцаря,  он  обхватил его  голову  обеими
руками и молвил:
     - Ты  мне милее иных,  что в  атласах.  Господи!  За  меньшие заслуги
некоторые  получают  староства...  Знай,  подвиг  твой  не  останется  без
награды. И не спорь! Я должник твой!
     И остальные вслед за королем тотчас начали восклицать:
     - Не было еще рыцаря доблестней!
     - Этому и среди збаражских не найдется равных!
     - Славу бессмертную ты стяжал!
     - Как же меж татар и казаков сумел пробраться?..
     - В болотах прятался, в камышах, лесом шел... блуждал... без еды...
     - Накормить его! - крикнул король.
     - Накормить! - повторили прочие.
     - Одеть его!
     - Завтра получишь коня и платье, - сказал король. - Ни в чем не будет
тебе недостатка.
     Следуя примеру короля,  все