тался жив после
прошлых погромов.
     Миновав  Бар,  пробудивший  в  княжне  печальные  воспоминанья,  наши
путники вступили на  старый  тракт,  ведущий через  Латычов и  Проскуров в
Тарнополь и далее,  ко Львову.  Здесь им все чаще попадались то тянувшиеся
ровными вереницами обозы, то отряды казацкой конницы и пехоты, то мужицкие
ватаги, то окутанные тучами пыли несметные стада волов, предназначенных на
прокормленье казацких и  татарских полчищ.  На  дороге стало  небезопасно,
сплошь да рядом друзей наших спрашивали:  кто такие, откуда взялись и куда
путь держат. Казацким сотникам Заглоба показывал Бурляев пернач и говорил:
     - Мы Бурляя посланцы, молодицу Богуну везем.
     При виде пернача грозного полковника казаки обыкновенно расступались:
каждый понимал,  что  раз  Богун жив,  где  ему  еще быть,  как не  вблизи
коронных войск под  Збаражем либо  под  Староконстантиновом.  Куда трудней
приходилось  с  чернью,  со  своевольными  ватагами  диких,  вечно  пьяных
пастухов,  имевших  весьма  смутное  представление  о  знаках,  выдаваемых
полковниками для  свободного проезда.  Заглобу,  Володыёвского и  Редзяна,
если бы  не  Елена,  полудикий этот люд принимал бы  за  своих,  и  притом
начальников,  как  не  однажды уже бывало,  но  княжна привлекала внимание
каждого,  хотя  бы  потому,  что  к  прекрасному полу принадлежала,  да  и
необычайная ее красота бросалась в  глаза -  оттого и возникали опасности,
преодолевать которые удавалось лишь с большим трудом.
     Порой Заглоба показывал пернач,  а иногда Володыёвский -  зубы,  и не
один покойник остался у  них  за  спиною.  Несколько раз  только благодаря
быстроногим  Бурляевым  скакунам  спасались  они  от  беды.   Путешествие,
начавшееся столь  благополучно,  с  каждым днем  становилось все  труднее.
Елена,  хотя натура и одарила ее стойкостью душевной, от бессонных ночей и
непрестанных  волнений  занедужила  и  вправду  стала  походить  на  силой
влекомую во вражеский стан полонянку.  Заглоба с Володыёвским,  как могли,
старались ее  развлечь:  старый шляхтич в  поте  лица  своего измышлял все
новые и новые затеи, а маленький рыцарь немедля приводил их в исполненье.
     - Только бы нам муравейник этот,  что впереди,  проскочить и в Збараж
добраться,  покуда Хмельницкий с  татарами не  заняли всю  окрестность,  -
говорил пан Михал.
     Он прослышал в  дороге,  что региментарии собрались в Збараже и в его
стенах намерены обороняться,  -  потому они  туда и  спешили,  справедливо
рассудив,  что и  князь Иеремия со  своей дивизией к  региментариям должен
присоединиться,  тем  паче что часть его сил,  и  немалая,  имела locum* в
Збараже.   Меж  тем  начались  околицы  Проскурова.   Тракт  заметно  стал
посвободней: в каких-нибудь десяти милях отсюда стояли коронные хоругви, и
казацкие  ватаги  близко  подходить  не  смели,  предпочитая в  безопасном
отдалении дожидаться,  пока с  одной стороны подойдет Бурляй,  а  с другой
Хмельницкий.
     _______________
          * место, жилище. Здесь: постой (лат.).

     - Десять миль всего!  Только десять миль!  -  повторял, потирая руки,
Заглоба.  -  Лишь бы добраться до первой хоругви, а там без препятствий до
Збаража доедем.
     Володыёвский,  однако, решил запастись в Проскурове свежими лошадями,
поскольку купленных в Бареке они уже совсем загнали,  а Бурляевых скакунов
хотели приберечь на крайний случай.  Предосторожность такая была отнюдь не
лишней:  разнесся слух,  будто Хмельницкий уже под Староконстантиновом,  а
хан со всеми ордами валит от Пилявцев.
     - Мы  с  княжной здесь  останемся,  лучше нам  в  городе на  рыночной
площади не показываться, - сказал маленький рыцарь Заглобе, когда в версте
от Проскурова им попался на глаза заброшенный домик,  -  а  ты поспрашивай
горожан, не продаст ли кто лошадей, а может, сменять захочет. Темнеет уже,
но нам так и так всю ночь ехать.
     - Я скоро вернусь, - пообещал Заглоба и поскакал в сторону города.
     Володыёвский же велел Редзяну ослабить у  седел подпруги,  чтобы дать
отдохнуть  бахматам,  а  сам  отвел  княжну  в  горницу  и  предложил  для
подкрепления сил выпить вина и вздремнуть немного.
     - Хотелось бы до рассвета эти десять миль проделать,  - сказал он ей,
- тогда и отдохнем спокойно.
     Но  не  успел он  принести провизию и  мехи с  вином,  как  во  дворе
зацокали копыта.
     Маленький рыцарь выглянул в окошко.
     - Пан Заглоба вернулся - видно, не достал лошадей, - сказал он.
     Едва он договорил,  дверь из сеней распахнулась и  на пороге появился
Заглоба - бледный до синевы, запыхавшийся, взмокший.
     - На конь! - закричал он.
     Володыёвский был достаточно искушенный воин,  дабы в подобных случаях
не терять времени на расспросы. Он не захотел даже на секунду задержаться,
чтобы спасти мех с вином (о котором,