| |
Елены, хоть она и была утомлена дорогой, с каждым днем сил прибывало. В
яре княжна вела жизнь замкнутую, редко когда покидая свою раззолоченную
светлицу, чтоб поменьше встречаться с бесстыжей Горпыной, не слышать ее
шуточек да уговоров - теперь же от свежего степного воздуха княжна быстро
поправлялась здоровьем. Розы расцветали на ее щеках, от солнца лицо
потемнело, но зато в глазах появился блеск, и порой, когда ветер
взъерошивал ее пышные кудри, так и хотелось сказать: что за цыганка такая,
красавица ворожея, а то и королевна цыганская по раздольной степи едет -
впереди цветы, позади рыцари...
Володыёвский трудно привыкал к необычайной ее красоте, но путешествие
их сближало, и помалу он одолел свою робость. Тут и дар речи к нему
вернулся, и веселое настроенье; частенько теперь, едучи с нею рядом, он
рассказывал о Лубнах, но более всего о своей со Скшетуским дружбе,
поскольку заметил, что такие рассказы княжна всегда рада слушать; порой
даже он поддразнивать ее принимался:
- А знаешь, я ведь Богунов приятель и к нему тебя везу, любезная
панна.
А княжна, будто в большом испуге, складывала ручки и тоненьким
голоском просила:
- Не делай этого, грозный рыцарь, лучше заруби сразу.
- Нет, нет! Прямо к нему! - сурово ответствовал рыцарь.
- Заруби! - повторяла княжна, зажмуривая свои прелестные очи, и шею
подставляла.
А у маленького рыцаря мурашки начинали бегать по телу. "Ох,
красавица, как вино в голову ударяешь! - думал он. - Да уж ладно, чужого
пить не станем", - и благороднейший пан Михал, встряхнувшись, пришпоривал
лошадь. Но стоило ему, как пловцу, погрузиться в высокие травы, мурашки
тот же час как рукой снимало и все внимание обращалось на дорогу: не
затаилась ли где опасность, не сбились ли ненароком с пути, не пахнет ли
какой передрягой? И, привстав в стременах, маленький рыцарь выставлял
пшеничные усики над волнующимся морем травы и озирал окрестность,
принюхивался и прислушивался, как татарин, рыскающий по бурьяну в Диком
Поле.
Заглоба тоже пребывал в отличнейшем расположении духа.
- Теперь нам куда легче, чем на Кагамлыке было, - говорил он. - Там
мы, точно псы, высунув язык, на своих двоих драли. Помню, глотка у меня
так пересохла, что языком доски можно было тесать, а теперь, слава богу, и
ночью отдохнуть случается, и горло промочить есть чем.
- А помнишь, сударь, как ты меня на руках через воду переносил? -
спрашивала Елена.
- Даст бог, и твой час придет кого-нибудь на руках носить: Скшетуский
об этом позаботится!
- Ху-ху! - смеялся Редзян.
- Ах, оставь, прошу, сударь, - шептала княжна, вспыхивая и потупляя
очи.
Так они беседовали меж собой, коротая время в дороге. За Бареком и
Елтушковом на каждом шагу встречаться стали свежие следы, оставленные
жестокой войною. Там до сих пор бесчинствовали вооруженные шайки, там же
недавно жег и убивал Ланцкоронский, лишь недели две назад вернувшийся в
Збараж. От местных жителей наши путники узнали, что Хмельницкий с ханом,
собрав все силы, двинулись на ляхов, а верней, на региментариев, чьи
войска бунтуются, желая служить только под булавой князя Иеремии. Все
дружно пророчили, что теперь кому-то неизбежна погибель: когда б а т ь к о
Хмельницкий повстречается с Яремой, либо ляхам конец, либо казакам. Меж
тем весь край был как огнем охвачен. Все и вся хватались за оружие и
устремлялись на север, на соединение с Хмельницким. С низовьев Днестра
валил Бурляй со своею ратью, а по пути в его войско, покидая крепости и
пастбища, снимаясь с зимних квартир, вливались все новые и новые отряды,
так как повсюду получен был приказ к выступлению. Шли сотни, хоругви,
полки, а рядом текла бурным потоком чернь, вооруженная цепами, вилами,
пиками, ножами. Конюхи и чабаны побросали свои коши, хуторяне - хутора,
пасечники - пасеки; из приднестровских зарослей вышли дикие рыбаки, а из
дремучих лесов - ловцы зверя. Веси, местечки, города пустели. В трех
воеводствах по селам остались лишь старухи да малые дети - даже молодицы
потянулись вслед за казаками на ляхов. Одновременно с востока надвигалась
главная могучая сила, ведомая самим Хмельницким, точно страшная буря
сметая на своем пути замки и усадьбы, убивая тех, кто о
|
|
