ебе своею смертью!
     - Это уж,  сударь мой,  смотря что мне написано на роду!  Чай,  врага
провести - и похвально, и богу угодно!
     - Я ж тебя не за то корю, а за твою алчность. Холопское это свойство,
недостойное шляхтича; не миновать тебе наказанья.
     - А я,  когда случится подзаработать,  не поскуплюсь в костеле свечку
поставить - пускай и от меня будет корысть господу богу, а там, глядишь, и
на будущее получу благословенье,  а отцу с матерью помогать -  разве ж это
греховное дело?
     - Ох,   хитер,  шельма!  -  воскликнул,  обращаясь  к  Володыёвскому,
Заглоба.  -  Я почитал,  вместе со мной и фортели мои погребены будут, но,
вижу,  проныра  этот  меня  заткнет за  пояс.  Подумать только:  благодаря
хитроумию какого-то мальчишки мы нашу княжну у Богуна увезем из-под носа с
его же соизволенья,  да еще на Бурляевых лошадях! Ты когда-нибудь что-либо
подобное видел? А поглядеть, так и ломаного гроша не стоит.
     Редзян ухмыльнулся довольно и ответил:
     - Ох, сударь мой, разве нам от этого хуже?
     - Ты  мне по душе,  малый,  кабы не жадность твоя,  я  бы тебя взял в
услуженье,  а за то,  что пьянчугой меня назвал,  так уж и быть,  прощаю -
больно ловко ты провел старого атамана.
     - Не я вашу милость так назвал, а Богун.
     - Господь его за это и покарал, - ответил Заглоба.
     За такими разговорами прошло утро, а когда солнце высоко поднялось на
небесный свод,  охота  шутить сама  собою пропала -  через несколько часов
должна была показаться Валадынка.  После долгих странствий путники наконец
приблизились к  цели,  но тревога,  неизбежная в подобных обстоятельствах,
закралась им в душу. Жива ли еще Елена? А если жива, то отыщут ли они ее в
яре?  Горпына могла  увезти  девушку либо  в  последнюю минуту  спрятать в
каком-нибудь глухом углу,  а  то  и  умертвить даже.  Преграды не были еще
преодолены,  опасности не миновали. У них, правда, имелось все необходимое
для того,  чтобы Горпына признала их  посланцами Богуна,  исполняющими его
волю,  -  ну а вдруг ее и впрямь предостережет нечистая сила?  Этого более
всего опасался Редзян,  да  и  Заглоба,  хоть и  мнил себя знатоком черной
магии, испытывал некоторое беспокойство. Ежели оно так случится, как бы не
застать яр  опустевшим либо -  что еще хуже -  не  наткнуться на укрытых в
засаде рашковских казаков. Вот и стучали сердца тревожно, а когда наконец,
спустя  несколько часов,  путники  увидали  с  высокого обрыва  сверкающую
вдалеке ленту реки, пухлая физиономия Редзяна заметно побледнела.
     - Валадынка! - сказал он, понизив голос.
     - Уже? - так же тихо спросил Заглоба. - Как мы близко!..
     - Господи,  сохрани наши души!  -  пробормотал Редзян.  - Скажите-ка,
сударь мой, поскорей заклятье, а то страх как жутко.
     - Глупости это  все!  Осеним крестом ущелье да  реку -  лучше всякого
заклятья поможет.
     Володыёвский молчал; с виду он был спокоен, только осмотрел тщательно
пистолеты и подсыпал свежего пороху на полки да проверил, легко ли выходит
из ножен сабля.
     - И  у  меня освященная пуля есть -  в этом вот пистолете,  -  сказал
Редзян. - Вперед, во имя отца, и сына, и святого духа!
     - Вперед! Вперед!
     Вскоре  всадники достигли берега  речки,  но,  прежде чем  поворотить
лошадей вниз  по  теченью,  Володыёвский остановил на  минуту  товарищей и
сказал Заглобе:
     - Отдай пернач Редзяну, колдунья его знает, пускай он и говорит с нею
первый, а то еще испугается нас и убежит невесть куда с княжной вместе.
     - Нет, как хотите, а первый я не поеду, - заявил Редзян.
     - Тогда езжай последним, трутень паршивый!
     С  этими  словами  Володыёвский поскакал вперед,  за  ним  последовал
Заглоба,  а позади с запасными лошадьми трусил Редзян, беспокойно озираясь
по сторонам.  Вокруг царила глухая тишина пустыни, только цокали по камням
копыта да громко стрекотала саранча и кузнечики, попрятавшиеся в расщелины
от  зноя:  хотя солнце уже клонилось к  западу,  жара не спадала.  Наконец
всадники  взъехали  на  округлый,  похожий  на  перевернутый рыцарский щит
взгорок,  по  которому  разбросаны были  выветрившиеся,  выжженные солнцем
валуны,  подобные развалинам,  рухнувшим домам  и  колокольням;  казалось,
перед ними то ли замок, то ли город, накануне разрушенный во время штурма.
Редзян поглядел и тронул Заглобу за плечо.
     - Вражье урочище,  -  сказал он.  - Богун так мне его и описал. Ночью
здесь не пройти живыми.
     - Пройти не пройти, а проехать можно, - ответил Заглоба. - Тьфу! Экое
проклятое место! Но мы на верном пути хотя бы?
     - Теперь уже близко! - сказал Редзян.
     - Слава богу! - буркнул Заглоба и мыслями устремился к княжне.
     Странное что-то творилось в его душе:  глядя на эти дикие берега,  на
пустынную глухомань,  старый шляхтич с трудом мог поверить, что княжна так
близко -  та самая княжна Елена, ради которой он столько невзгод испытал и
столько преодолел препятствий,  которую так  полюбил,  что,  услыхав о  е