| |
и султан подойдет турецкий, и хан приведет все
орды, а друг наш Тугай-бей и вовсе домой не ушел, а становище неподалеку
раскинул.
- Радуйся, пан Михал, - повторил Заглоба. - И новому королю
напророчили, что все его правление пройдет в войнах, а уж простому
человеку, похоже, тем более долго не прятать сабли в ножны. Успеем
истрепаться в боях, как метла в руках хорошей хозяйки, - такова уж наша
солдатская доля. А дойдет дело до схватки, постарайся ко мне поближе
держаться: великолепную увидишь картину - будешь знать, как в старые
добрые времена бились. Мой бог! Не те нынче люди, что были прежде, и ты не
такой, пан Михал, хоть и грозен в бою и Богуна зарубил насмерть.
- С п р а в е д л и в о к а ж е т е, п а н е, - сказал Захар. - Н е
т i ї т е п е р л ю д е, щ о б у в а л и...
Потом поглядел на Володыёвского и прибавил, покачав головой:
- А л е щ о б ц е й л и ц а р Б о г у н а у б и в, н о, н о!..
Глава XX
Старый Захар, отдохнув несколько дней, уехал обратно в Киев, а тем
временем пришло известие, что комиссары воротились без особых надежд на
сохранение мира, хуже того - в полном смятенье. Им удалось лишь выговорить
armisticium* до русского троицына дня, после чего предполагалось собрать
новую комиссию с полномочиями для ведения переговоров. Однако требования и
условия Хмельницкого были столь непомерны, что никто не верил, дабы Речь
Посполитая могла на них согласиться. Поэтому обе стороны с поспешностью
начали вооружаться. Хмельницкий слал посла за послом к хану, призывая его
со всеми силами себе на подмогу; отправлял он гонцов и в Стамбул, где
давно уже пребывал королевский посланник Бечинский; в Речи Посполитой со
дня на день ожидали призыва в ополченье. Пришли вести о назначении новых
полководцев: подчашего Остророга, Ланцкоронского и Фирлея. Иеремия же
Вишневецкий от военных дел был полностью отстранен - теперь он лишь с
собственными силами мог защищать отчизну. Не только княжеские солдаты и
русская шляхта, но даже сторонники бывших региментариев возмущены были
таким решением и немилостью, оказанной князю, справедливо рассуждая, что
если стоило пожертвовать Вишневецким из политических соображений, пока еще
теплилась надежда на заключение мира, то устранение его в канун войны было
непростительной, величайшей ошибкой, поскольку князь один не уступал
Хмельницкому силой и мог одолеть могущественного предводителя смуты.
Наконец и сам князь прибыл в Збараж, чтобы собрать как можно больше войска
и в полной готовности ожидать скорого начала войны. Перемирие было
заключено, но сплошь да рядом обнаруживалась его несостоятельность.
Хмельницкий приказал, правда, срубить головы нескольким полковникам,
которые вопреки договору позволяли себе нападать на замки и хоругви,
отдыхавшие на зимних стоянках, но не в его власти было сдержать черный люд
и бессчетные безначальные ватаги, которые про armisticium либо не слыхали,
либо не желали слышать, а зачастую и значения этого слова не понимали. Они
то и дело преступали установленные договором границы, тем самым сводя на
нет все обещанья Хмельницкого. С другой стороны, квартовые войска и
шляхетские отряды, преследуя смутьянов, частенько переходили Горынь и
Припять в Киевском воеводстве, забирались в глубь воеводства Брацлавского,
а там, подвергшись нападению казаков, затевали настоящие бои, порой весьма
ожесточенные и кровопролитные. Поэтому со стороны и казачества, и поляков
непрестанно сыпались жалобы о нарушении договора, который, по сути,
соблюсти было невозможно. Таким образом, перемирие означало только, что ни
сам Хмельницкий, ни король со своими гетманами не начинали военных
действий, фактически же война разгоралась - без участия, правда, главных
сил, и первые теплые лучи весеннего солнца, как прежде, освещали пылающие
деревни, местечки, города и замки, озаряли кровавые побоища и людское
горе.
_______________
* перемирие (лат.).
Мятежные ватаги из-под Бара, Хмельника, Махновки подступали близко к
Збаражу, грабили, жгли, убивали. С этими Иеремия расправлялся руками своих
полковников, сам не участвуя в мелких стычках, - он намеревался выступить
со всей своею дивизией, лишь когда гетманы выйдут на бранное поле.
Пока же князь высылал разъезды, приказывая кровью платить за кровь,
колом за грабежи и убийства. В числе прочих ходил раз на вылазку Лонгин
Подбипятка и разбил мятежников под Черным Островом, но страшен рыцарь наш
был только в сраженье, с пленниками же, схваченными с оружием в руках,
обращался с излишней мягкосердечностью, и потому больше его не посылали.
Володыёвский же, напротив, премн
|
|
