надобно ехать.
     Володыёвский вздохнул облегченно.
     - А когда?
     - Отдохнем денька три, окрепнем душой и телом и поедем.
     На следующий же день друзья принялись готовиться в дорогу,  как вдруг
накануне  отъезда  неожиданно  объявился  слуга  Скшетуского,  молоденький
казачок Цыга,  с вестями и письмами к Вершуллу. Услыхав об этом, Заглоба с
Володыёвским  поспешили   к   коменданту  на   квартиру   и   там   прочли
нижеследующее:
     "Я  нахожусь в  Каменце,  докуда сатановский тракт  свободен.  Еду  в
Ягорлык с купцами-армянами, с которыми свел меня пан Буковский. У них есть
охранные  грамоты  от  татар  и  казаков  на  свободный проезд  до  самого
Аккермана.   Поедем   за   шелками   через   Ушицу,   Могилев  и   Ямполь.
Останавливаться будем везде,  где только живые есть люди. Даст бог, найдем
то,  что ищем.  Товарищам моим,  пану Володыёвскому и пану Заглобе, скажи,
чтобы в  Збараже меня дожидались,  ежели им  других дел не  найдется,  ибо
туда,  куда я собрался,  скопом никак нельзя ехать:  казаки,  что зимуют в
Ямполе и лошадей в снегах держать, на берегах Днестра, вплоть до Ягорлыка,
всякого заподозрить готовы.  Чего я сам не сделаю,  того бы мы и втроем не
свершили,  да и  за армянина я сойду скорее.  От души поблагодари их,  пан
Кшиштоф,  за готовность помочь мне, чего я до гробовой доски не забуду, но
ждать долее невмоготу было -  каждый день новые приносил мученья,  -  да и
прибудут ли они,  я  не мог знать наверно,  а сейчас наилучшая пора ехать:
все  купцы отправляются за  сладостями и  шелками.  Верного казачка своего
отсылаю обратно,  твоим  поручая заботам,  мне  он  ни  к  чему,  только и
опасаешься,  как бы  по неопытности не сболтнул лишнего.  Пан Буковский за
порядочность этих купцов ручается, да и мне они опасения не внушают. Верю:
все  во  власти господа,  пожелает он  -  явит нам свою милость и  мучения
сократит, аминь".
     Заглоба,  закончив чтение письма, поднял глаза на своих товарищей, но
те молчали. Наконец Вершулл сказал:
     - Я знал, что он в те края поехал.
     - А нам что теперь делать? - спросил Володыёвский.
     - Ничего! - ответил, разводя руками, Заглоба. - Нет нам резону ехать.
Что  он  к  купцам пристал,  это  хорошо:  заглядывай куда  хочешь,  никто
удивляться не станет.  Нынче в каждой хате, на каждом хуторе найдется, что
купить; мятежники ведь разграбили половину Речи Посполитой. А нам с тобой,
пан Михал,  тяжеленько было бы в Ямполь добираться. Скшетуский черняв, как
валах,  ему легко за армянина сойти, а тебя твои пшеничные усики тотчас бы
выдали.  И в мужицком платье было б не проще... Благослови его, господь! А
нам с тобой там,  должен признаться,  нечего делать -  хоть и обидно,  что
нельзя руки приложить к освобождению нашей бедняжки. Зато, зарубив Богуна,
мы  Скшетускому оказали большую услугу:  будь жив атаман,  я  бы за голову
пана Яна не поручился.
     Володыёвский недовольно нахмурился.  Он  предвкушал уже  путешествие,
полное приключений,  а  вместо этого впереди замаячило долгое и  тоскливое
пребыванье в Збараже.
     - Может, нам хоть в Каменец перебраться? - сказал он.
     - А что там делать и на что жить будем?  - отвечал Заглоба.  - Не все
ли равно,  где штаны просиживать.  Нет, надобно ждать, запасясь терпеньем:
такое  путешествие  может  затянуться  надолго.  Человек молод,  пока ноги
переставляет,  - тут Заглоба уныло повесил голову, - а в безделье стареет,
однако  иного  выхода я не вижу...  Даст бог,  друг наш без нас обойдется.
Завтра  закажем  молебен,  попросим,  чтоб  ему  всевышний  послал  удачу.
Главное,  что мы с его пути Богуна убрали. Будем ждать - вели расседлывать
лошадей, пан Михал.
     И настали  для  двух  приятелей  долгие,  похожие  один на другой дни
ожиданья,  которые ни попойками, ни игрою в кости не удавалось скрасить, и
тянулись бесконечно.  Тем временем наступила суровая зима. Снег толщиною в
локоть,  точно саван,  покрыл крепостные стены и все окрестности  Збаража,
зверье  и птицы перебрались поближе к человечьему жилью.  С утра до вечера
не смолкало карканье бессчетных вороньих  стай.  Прошел  декабрь,  за  ним
январь и февраль - о Скшетуском не было ни слуху ни духу.
     Володыёвский ездил искать приключений в Тарнополь,  Заглоба помрачнел
и говорил, что стареет.


                                Глава XVI

     Комиссары,  высланные Речью Посполитой на переговоры с Хмельницким, с
величайшими  затруднениями  добрались  наконец   до   Новоселок,   где   и
остановились, ожидая ответа от гетмана-победителя, находившегося в ту пору
в  Чигирине.  Они пребывали в унынии и печали,  так как всю дорогу были на
волосок от смерти,  а трудности на каждом шагу умножались.  И днем и ночью
их  окружали толпы  вконец одичалой от  войны  и  резни черни,  кричавшей:
"Смерть комиссарам!"  То  и  дело на  пути встречались безначальные ватаги
разбойников и диких чабанов,  слыхом не слыхавших о правах и законах, зато
жаждущих добычи и крови. Комиссаров, правда, сопровождала сотня конвоя под
командой Брышовского,  кроме того,  сам Хмельницкий,  предвидя,  каково им
может  прийтись,  прислал  своего  полковника  Донца  с  четырьмя  сотнями
казаков.  Однако и такое охранение весьма было ненадежно:  дикие толпы час
от часу множились и зверели. Стоило кому-нибудь из конвойных или челяди на
минуту отделиться от остальных,  и  человек то