рубач,
отправить,  но  охотников среди товарищества не сыскалось -  кто по доброй
воле на  верную гибель к  дикому зверю полезет в  пасть?  Иные ниже своего
достоинства идти посчитали,  а  я  вызвался.  И тут-то послушайте,  сейчас
самое интересное начнется...
     _______________
          * темный (лат.).

     - Слушаем со вниманием, - промолвили оба друга.
     - Приехал я туда,  а гетман пьяный.  Принял меня язвительно,  а когда
письмо прочитал,  и вовсе булавой стал грозиться -  я же,  вверив смиренно
господу душу,  так себе думаю:  пусть только тронет,  я ему голову кулаком
размозжу. Что еще было делать, милые братушки, скажите?
     - Весьма достойная мысль, сударь, - ответил, умилясь, Заглоба.
     - Полковники,   правда,  унять  его  пытались  и  ко  мне  близко  не
подпускали,  - продолжал  пан  Лонгинус,  -  а  более  всех  один  молодой
старался, смелый: обхватит его и от меня оттаскивает да приговаривает: "Не
лезь,  б а т ь к у,  ты пьяный". Глянул я: кто ж это меня защищает, что за
смельчак такой, с самим Хмельницким запанибрата? А это Богун.
     - Богун? - воскликнули разом Заглоба и Володыёвский.
     - Он самый.  Я его узнал,  потому как в Разлогах однажды видел - и он
меня тоже. Слышу, шепчет Хмельницкому: "Это мой знакомый". А Хмельницкий -
у  пьянчуг,  известно,  суд скорый -  и отвечает:  "Коли он твой знакомый,
сынок,  отсчитай ему пятьдесят талеров,  а  я ответ дам".  И дал ответ,  а
касательно талеров я,  чтобы не  дразнить зверя,  сказал,  пусть для своих
гайдуков прибережет,  не к лицу офицеру принимать подачки.  Проводили меня
из шатра весьма учтиво, но не успел я выйти, Богун подходит. "Мы, говорит,
встречались в  Разлогах".  -  "Верно,  говорю,  только не  думал я  тогда,
братец,  в  этом лагере тебя увидеть".  А  он на это:  "Не по своей воле я
здесь,  беда пригнала!"  Слово за слово,  и  я  припомнил,  как мы его под
Ярмолинцами разбили. "Не знал я тогда, с кем дело имею, - отвечает он мне,
- да и в руку был ранен,  и люди мои переполошились насмерть:  думали,  на
них напал сам князь Ярема". - "И мы не знали, говорю, знай пан Скшетуский,
что это ты, один бы из вас уже не жил на свете".
     - Воистину так бы  оно и  было.  Ну,  а  он  что ответил?  -  спросил
Володыёвский.
     - Смешался премного и перевел разговор на другое.  Стал рассказывать,
как Кривонос отправил его с  письмами подо Львов к Хмельницкому,  чтобы он
там передохнул,  но  гетман не захотел его отпускать,  задумав,  как особу
представительную, посланником своим сделать. А под конец полюбопытствовал:
"Где пан Скшетуский?" Когда же услыхал,  что в Замостье, сказал: "Может, и
повстречаемся". На том мы с ним и простились.
     - Догадываюсь, что потом Хмельницкий сразу же его послал в Варшаву, -
сказал Заглоба.
     - Истинно так,  однако погоди,  сударь. Вернулся я тогда в крепость и
доложил пану Вейгеру о своем посольстве.  Время было уже позднее, а наутро
новый штурм,  еще страшней первого. Не получилось у меня увидеться с паном
Скшетуским,  лишь на третий день я ему рассказал,  как Богуна встретил и о
чем мы  с  ним говорили.  А  было при этом еще множество других офицеров и
среди  них  пан  Реговский.  Послушал  он  меня  и  говорит  Скшетускому с
подковыркой:  "Знаю,  вы  с  ним девушку не  поделили;  ежели слава твоя и
впрямь молвой не раздута,  вызови Богуна на поединок, забияка этот тебе не
откажет,   уж  будь  уверен.  А  нам  со  стен  великолепный  представится
prospectus*.  Только ведь вы,  вишневичане, говорит, больше шумом богаты".
Скшетуский на него как глянет -  чуть взором не уложил на месте!  "Вызвать
советуешь?  -  спрашивает. - Что ж, прекрасно! Ты нас хулить изволишь, а у
самого-то достанет отваги отправиться в  лагерь к  черни и  от моего имени
Богуна вызвать?" А Реговский ему: "Отваги мне не занимать стать, да только
я вашей милости ни сват ни брат и идти не намерен". Тут прочие его подняли
на смех.  "Ишь,  говорят,  храбрец,  хорохорился,  покуда дело не дошло до
собственной шкуры!" Реговский в амбицию: пойду, мол, и пойду, безо всяких.
На следующий день и отправился, только Богуна уже отыскать не смог. Мы ему
тогда не поверили,  но теперь,  после ваших слов,  вижу, что не соврал он.
Хмельницкий,  стало быть, и вправду услал Богуна с письмом, а тут вы его и
перехватили.
     _______________
          * вид (лат.).

     - Так оно и было, - подтвердил Володыёвский.
     - Скажи-ка,  сударь,  -  спросил Заглоба,  -  а где теперь может быть
Скшетуский? Надо нам его отыскать, чтоб тотчас за княжною ехать!
     - Под Замостьем вы все узнаете без труда, там его имя уже прогремело.
Они с Реговским Калину,  казацкого полковника,  гоняя от одного к другому,
наголову разбили.  Потом  Скшетуский в  одиночку дважды  татарские чамбулы
погромил, Бурляя смял и еще несколько банд рассеял.
     - Как же Хмельницкий допускает такое?
     - Хмельницкий от  них отступился,  говорит,  они бесчинствуют вопреки
его приказам. Иначе б никто не поверил в его верность королю