божию.
     - И заслужишь прощение. Не горюй, Ендрек! Господь милостив.
     - Кратчайшей дорогой  пойду,  напрямик.  По  Пруссии сейчас  свободно
можно гулять, разве что попадется где-нибудь на пути гарнизонец.
     Пан Михал вздохнул:
     - Эх, и я бы с тобой пошел с превеликой охотой, да служба не пускает!
Хорошо тебе волонтерами командовать...  Ендрек! Послушай, брат!.. Вдруг ты
их  обеих  найдешь...   позаботься  уж  и  о  той,  чтоб  худого  чего  не
содеялось... Как знать, может, она мне судьбой назначена...
     И с этими словами маленький рыцарь бросился в объятия Кмицица.


                               ГЛАВА XXVI

     Оленька и  Ануся,  бежав с  помощью Брауна из Таурогов,  благополучно
добрались до  Ольши,  где  в  ту  пору стоял со  своим отрядом мечник;  от
Таурогов, впрочем, Ольша была не очень далеко.
     Старый  шляхтич,  увидев  девушек живыми и  здоровыми,  сперва глазам
своим не  поверил,  потом всплакнул от  радости,  а  затем пришел в  такое
воинственное настроение,  что об опасностях забыл и думать. Напади на него
не  только что  Богуслав -  любой враг,  хоть сам шведский король со  всею
ратью, - мечник готов был защищать своих девочек.
     - Да я живот положу,  - говорил он, - а у вас волоску с головы не дам
упасть.  Не тот нынче я,  каким вы меня знали в  Таурогах.  Попомнят шведы
Гирляколе и  Ясвойну,  а  уж  как я  их  под Россиенами отделал,  вовек не
забудут.  Правда,  Сакович-изменник врасплох на нас напал и  разогнал кого
куда, да только теперь у меня опять с полтыщи сабель под рукою.
     Мечник не много преувеличил:  в  нем действительно трудно было узнать
павшего духом таурожского узника.  Совсем человек переменился,  и  прежняя
энергия в нем пробудилась;  в поле,  верхом на коне он почувствовал себя в
своей стихии,  а поскольку солдатом был опытным, то и впрямь уже несколько
раз  крепко  потрепал шведов.  К  тому  же  в  здешней  округе  пан  Томаш
пользовался большим уважением,  отчего в  отряд  к  нему  с  охотою шли  и
шляхта, и простой люд; даже из дальних поветов то и дело который-нибудь из
Биллевичей приводил десяток-другой конников.
     Отряд мечника состоял из трехсот крестьян-пехотинцев и  примерно пяти
сотен кавалерии.  В  пехоте мало кто  имел мушкеты,  большинство вооружены
были  косами  и  вилами;  конница  представляла собой  весьма  разнородное
сборище:  были там  и  зажиточные землевладельцы,  которые ушли в  леса со
своей челядью,  и шляхта поплоше, из мелкопоместных. Вооружение у них было
лучше,  чем у пехотинцев,  но на редкость пестрое.  Копьями многим служили
жерди  для  подвязки  хмеля;  иные  прихватили из  дому  фамильное оружие,
богатое,  но  по  большей части устарелое;  лошади разных кровей и  статей
плохо держали строй.
     С таким войском мечник мог нападать на шведские дозоры и даже большие
конные отряды громить,  мог очищать леса и деревни от бессчетных разбойных
шаек,  состоящих из  шведских и  прусских дезертиров и  местного сброда  и
промышлявших грабежом, но ни на один город ударить не решался.
     Да  и  шведы стали осмотрительней.  В  самом начале восстания по всей
Жмуди и  Литве вырезали немало солдат из  частей,  стоявших в  деревнях на
квартирах,  те же,  что уцелели, попрятались в наспех укрепленных городах,
откуда далеко отходить не  смели.  Таким образом поля,  леса,  деревушки и
небольшие городки оказались в руках поляков,  зато во всех крупных городах
прочно  обосновались  шведы,   и   выкурить  их  оттуда  не  было  никакой
возможности.
     Отряд мечника был  одним из  самых сильных;  другие могли сделать еще
меньше.  На границе с Лифляндией,  впрочем,  повстанцы настолько осмелели,
что дважды осаждали Биржи и  на второй раз взяли город,  но временный этот
успех объяснялся тем,  что де  ла  Гарди все войска из пограничных поветов
перебросил под Ригу для защиты ее от царской армии.
     Однако блестящие, редкие в истории победы этого полководца заставляли
думать,  что война там вскоре окончится и  на  Жмудь снова хлынут упоенные
победой  шведские  полчища.   Пока,  правда,  в  лесах  было  сравнительно
спокойно, и многочисленные повстанческие отряды, сами в своих возможностях
весьма ограниченные,  могли,  по крайней мере, не опасаться, что противник
станет искать их в глухих чащобах.
     Поэтому мечник раздумал идти в  Беловежскую пущу:  очень уж далек был
туда путь, да и больших городов, охраняемых сильными гарнизонами, полно на
дороге.
     - Господь послал сухую  осень,  -  говорил мечник девушкам,  -  стало
быть,  и жить sub Jove* полегче будет.  Оставайтесь в лагере -  я велю вам
шатерчик ладный поставить,  бабу дам  в  услуженье.  По  нынешним временам
безопасней места,  чем в лесу,  не найти.  Биллевичи мои дотла сожжены;  в
усадьбы разбойники заглядывают,  а частенько и шведские разъезды.  Где вам
спокойней будет,  как ни при мне, - у меня вон, полтыщи сабель! А непогода
начн