влекал к  себе  Заглоба,  поражая своей  внушительной осанкой,
которой и  сенатор бы не постыдился;  самым невзрачным казался пан Михал -
по причине маленького роста.
     Тем временем возвратился офицер, первым встретивший их на берегу, а с
ним  и  другой,  в  более  высоком чине,  следом  солдаты вели  оседланных
лошадей. Второй офицер поклонился посланцам и произнес по-польски:
     - Его  королевское  величество  просит  вас  пожаловать  к   нему  на
квартиру. Это довольно далеко, и мы привели для вас коней.
     - Вы поляк? - спросил Заглоба.
     - Нет,  милостивый пан.  Мое имя Садовский,  я  чех и служу шведскому
королю.
     Кмициц вдруг подошел к офицеру.
     - Что, ваша милость, не узнаете меня?
     Садовский внимательно всмотрелся ему в лицо.
     - О, как же! Под Ченстоховой. Ведь это вы взорвали нашу самую большую
осадную  пушку,  и  Миллер  отдал  вас  Куклиновскому!  Рад,  сердечно рад
приветствовать столь доблестного рыцаря.
     - А что сталось с Куклиновским?
     - Неужто не знаете?
     - Знаю одно -  я  угостил его тем самым блюдом,  которое он  для меня
готовил, однако, уезжая, я оставил его живым.
     - Он замерз.
     - Так я и знал, что замерзнет, - сказал пан Анджей, махнув рукой.
     - Скажите, полковник, - вмешался в разговор Заглоба, - а нет ли тут в
лагере некоего Роха Ковальского?
     Садовский рассмеялся.
     - Как же, есть!
     - Слава тебе,  господи,  слава тебе, пресвятая дева Мария! Раз парень
жив, уж я его вызволю. Слава богу.
     - Не знаю, захочет ли король его отдать, - ответил Садовский.
     - Ну? А почему же?
     - Уж  очень  он  ему  приглянулся.  Король сразу узнал в  нем  своего
рудницкого преследователя.  И  как начал он  королю отвечать,  мы прямо за
животики хватались. Король спрашивает: «Что это ты на меня так взъелся?» А
тот отвечает:  «По обету!»  Король ему:  «И  дальше так же  будешь за мной
гоняться?»  -  «Ну да!» -  говорит шляхтич.  Король смеется:  «Откажись от
обета, и я отпущу тебя с богом». - «Никак нельзя!» - «Почему же?» - «Тогда
дядя скажет,  что я болван!» -  «И ты веришь, что один на один можешь меня
одолеть?» - «Да я и пятерых таких одолею!» Тогда король говорит: «А как же
ты  не боишься поднять руку на священную особу?»  А  тот ему:  «Да вера-то
ваша  поганая!»  Мы  переводили королю  каждое  слово,  а  он  все  больше
веселился и  все повторял:  «Хорош,  нет,  до чего хорош вояка!»  А потом,
желая убедиться, и впрямь ли за ним гнался такой богатырь, король приказал
выбрать двенадцать дюжих  молодцов-гвардейцев и  чтоб  каждый  по  очереди
бился с  пленником.  Но  он  прямо-таки какой-то двужильный,  этот офицер!
Когда я уезжал,  он уже десятерых уложил, и собственными силами ни один не
смог подняться. Мы приедем как раз к концу представления.
     - Узнаю Роха!  Моя кровь! - вскричал Заглоба. - Да мы за него и троих
ваших полковников не пожалеем!
     - Вы как раз застанете короля в  хорошем настроении,  а  это теперь с
ним редко бывает, - заметил Садовский.
     - Легко поверить! - сказал маленький рыцарь.
     Тут Садовский обернулся к Кмицицу и начал расспрашивать,  как это ему
удалось не  только вырваться из  рук  Куклиновского,  но  еще и  отомстить
своему мучителю.  Пан Анджей, любивший похвастаться, стал рассказывать все
по  порядку,  Садовский слушал и  от изумления за голову хватался,  а  под
конец снова пожал Кмицицу руку и сказал:
     - Верь мне,  пан Кмициц,  я  рад от души,  я хоть и служу шведам,  но
сердце честного солдата всегда радуется,  если благородному рыцарю удается
наказать мерзавца.  Надо отдать вам  справедливость,  господа:  храбрецов,
подобных польским, днем с огнем не сыскать in universo*.
     _______________
     * В целом свете (лат.).

     - Вы весьма учтивы, пан офицер! - заметил Заглоба.
     - И воин ты славный, нам это известно! - добавил Володыёвский.
     - А  все потому,  что и  учтивости,  и воинскому искусству я учился у
вас! - ответил Садовский, прикладывая руку к шляпе.
     Так  беседуя и  соревнуясь во  взаимных любезностях,  они  доехали до
Гожиц,  где  находилась  королевская квартира.  Деревня  была  переполнена
солдатами всех  родов войск.  Наши рыцари с  любопытством приглядывались к
воинам,  кучками расположившимся среди плетней.  Одни,  желая хоть  чем-то
заглушить голод, спали прямо на завалинках, благо день был ясный и теплый;
другие,  усевшись вокруг  барабанов и  прихлебывая пиво,  играли в  кости;
некоторые развешивали на  плетнях одежду;  иные  сидели  перед  избами  и,
распевая  скандинавские песни,  драили  толченым  кирпичом шлемы  и  латы,
доводя их до зеркального блеска.  Там и тут чистили или проваживали коней,
- словом всюду под ясным небом ключом кипела лаге