Вирц! - добавил Станислав.
     - Так  чего мы  тут сидим сложа руки?  -  спросил вдруг Рох,  выпучив
глаза. - Айда шведов бить!
     - Рох, ты глуп! - сказал Заглоба.
     - Вы,  дядя,  вечно одно и  то же...  А  я,  вот не сойти мне с этого
места,  видел челны на  берегу.  Можно поехать и  хотя бы стражу выкрасть.
Темно, хоть глаз выколи; они и очухаться не успеют, как мы уже вернемся. И
удаль свою  рыцарскую покажем обоим вождям.  Коли вы  не  хотите,  я  один
пойду!
     - Ну, заговорила валаамова ослица! - сердито сказал Заглоба.
     Но у Кмицица жадно раздулись ноздри.
     - А недурно бы! Ей-богу, недурно! - воскликнул он.
     - Может,  оно и недурно для какого-нибудь челядинца,  но не для людей
достойных и  здравомыслящих.  Имейте же  уважение к  самим себе!  Ведь  вы
полковники, не кто-нибудь, а вздумали по ночам в кошки-мышки играть.
     - В самом деле, как-то оно не того, - поддержал Заглобу Володыёвский.
- Давайте-ка лучше спать, а то поздно уже.
     Все  согласились с  ним;  преклонив  колена,  они  прочитали вечернюю
молитву,  а  затем улеглись на  войлочные попоны и  мгновенно заснули сном
праведных.
     Не  прошло и  часу,  как их  подняли на  ноги раздававшиеся за  рекой
выстрелы; весь лагерь Сапеги вмиг наполнился шумом и криками.
     - Иисусе, Мария! - завопил Заглоба. - Шведы наступают!
     - Опомнись,  сударь,  что ты говоришь?  - отвечал, хватаясь за саблю,
Володыёвский.
     - Рох,  сюда!  -  призывал Заглоба, который в минуты опасности любил,
чтоб племянник держался поближе.
     Но Роха в шатре не было.
     Друзья выбежали на майдан.  Там было уже полно народу, и все бежали к
реке.  На другом берегу то и дело что-то вспыхивало и гремело все громче и
громче.
     - Что  это  там?   Что  случилось?   -  расспрашивали  люди  часовых,
расставленных вдоль берега.
     Но  те ничего не знали.  Один из солдат припомнил,  что ему словно бы
послышался всплеск, но на воде лежал туман, разглядеть ничего нельзя было,
и он не решился поднимать тревогу из-за такой безделицы.
     Услышав это, Заглоба в отчаянии схватился за голову.
     - Рох поплыл к шведам! Он же говорил, что хочет выкрасть стражу!
     - Черт подери, верно! - воскликнул Кмициц.
     - Застрелят мне парня,  как пить дать!  - убивался Заглоба. - Братцы,
неужели нельзя его спасти?  Господи Иисусе! Ведь чистое золото, не парень!
В  обоих войсках другого такого не  сыщешь!  И  что  ему только стукнуло в
дурную его башку! Матерь божья, спаси его!..
     - Может, приплывет, туман-то какой, авось его и не заметят!
     - С  места не  сдвинусь,  буду ждать его хоть до утра.  Матерь божья!
Матерь божья!
     Между  тем  выстрелы на  противоположном берегу начали стихать,  огни
постепенно гасли,  и через час настала мертвая тишина.  Заглоба метался по
берегу, словно курица, высидевшая утят, и рвал остатки волос на голове. Но
напрасно ждал он,  напрасно причитал. Над рекой посветлело, потом и солнце
взошло, а Рох все не возвращался.


                              ГЛАВА VIII

     На следующий день Заглоба,  сам не свой от горя, пошел к Чарнецкому и
стал просить его отправить кого-нибудь к шведам,  -  пусть разведают,  что
сталось с  Рохом,  жив ли он,  томится ли в неволе иль заплатил головой за
свою безрассудную смелость.
     Чарнецкий охотно согласился на  просьбу Заглобы,  -  он  очень  любил
старика. Желая утешить его, он прибавил:
     - Думается мне, что твой племянник жив, иначе вода бы его вынесла.
     - Дай бог!  - печально ответил Заглоба. - Да ведь таких, как он, вода
не  скоро выносит,  ибо у  него не  только рука была тяжелая,  но и  башка
оловянная, он своим поступком лишний раз это доказал.
     - Что правда,  то  правда,  -  согласился Чарнецкий.  -  По  совести,
следовало бы, коль он жив, привязать его к конскому хвосту да протащить по
майдану за самовольство.  Оно ведь и  в  шведском лагере поднимать тревогу
надлежит только по  моему приказу,  а  он  оба лагеря взбудоражил,  да без
всякой команды. Это что же такое! Народное ополчение или базар, где каждый
делает, что ему вздумается?
     - Провинился он,  assentior.  Я сам его накажу,  пусть только господь
вернет его нам!
     - Так и  быть,  прощу его в память о рудницких подвигах.  У нас много
пленников для обмена, офицеры куда родовитей Ковальского. Так поезжай же к
шведам  и  потолкуй с  ними  насчет обмена.  Я  отдам  за  него  двоих,  а
потребуется,  так и троих,  лишь бы ты не убивался.  Приходи ко мне, я дам
тебе письмо к королю, - и с богом!
     Обрадованный Заглоба бросился в  шатер Кмицица и  рассказал обо  всем
товарищам.  Пан Анджей и Володыёвский тотчас закричали,  что хотят ехать с
ним, так как обоим любопытно было посмотреть на шведов, а Кмициц к тому же
мог быть очень полезен,  ибо изъяснялся по-немецки почти так же  свободно,
как и по-польски.
     Приготовленья  заняли  немного  времени.   Чарнецкий,   не  дожидаясь
Заглобы,  сам прислал с  оруженосцем письмо,  и  друзья,  захватив с собой
трубача и привязав