о ней, словно о сестре, а Богуслав похитил ее не у меня, а
у другого офицера,  с которым Сапега отослал ее к своим родным.  Звали его
Гловбич, что ли, точно сейчас не упомню.
     - Где он?
     - Нет его,  убит.  Так мне сказали Сапегины офицеры.  Сам я  с  моими
татарами преследовал Богуслава отдельно от Сапеги и  поэтому толком ничего
не  знаю.  Но  твое волнение говорит мне,  что  нас с  тобой постигла одна
участь,  один и  тот же человек причинил обиду и тебе и мне.  Так давай же
соединимся,  дабы мстить ему вместе.  Пусть он знатный вельможа и  могучий
воин, а все же, думается, тесно ему станет в Речи Посполитой, коли будет у
него два таких врага, как мы.
     - Вот тебе моя рука!  -  ответил Володыёвский.  - Теперь мы друзья до
гроба!  Кто из нас первый его отыщет,  тот ему заплатит за обоих. Эх, кабы
мне посчастливилось первому -  уж я  бы из него крови повыпустил,  как бог
свят!
     Тут пан Михал начал ужасно шевелить усиками и хвататься за саблю, так
что Заглобу даже страх пробрал,  -  он-то знал,  что с паном Михалом шутки
плохи.
     - Не хотел бы я теперь быть на месте князя Богуслава,  - сказал он, -
даже если б мне в придачу к титулу целую Лифляндию пожаловали.  Был у него
один  противник,  Кмициц,  настоящий барс  -  а  теперь еще  и  Михал!  Но
слушайте!  Это еще не все!  Я  тоже с вами foedus* заключаю.  Голова моя -
сабли ваши!  Найдется ли  среди сильных мира сего такой,  что не  задрожит
перед подобной силой?  Рано или поздно, но господь от него отвратится, ибо
невозможно,  чтоб такого изменника и еретика не постигла божья кара... Вон
Кмициц ему уже порядочно крови попортил.
     _______________
     * Союз (лат.).

     - Не стану спорить, случалось и мне насолить Богуславу, - ответил пан
Анджей.  И,  велев наполнить кубки,  он рассказал,  как освободил из плена
Сороку.  Умолчал он лишь о том,  как вначале упал Радзивиллу в ноги,  - от
одного этого воспоминания кровь бросилась ему в голову.
     Пан Михал от души веселился, слушая его, а под конец сказал:
     - Помоги тебе бог,  Ендрек!  С таким смельчаком хоть к черту в пекло!
Только вот беда:  не сможем мы с тобой всегда вместе драться,  служба есть
служба.  Меня могут послать в одну сторону Речи Посполитой, тебя в другую.
И неизвестно, кто первый его встретит.
     Помолчав немного, Кмициц ответил:
     - По  справедливости,  он должен был бы достаться мне.  Только бы мне
снова не  осрамиться,  ибо...  стыдно сказать,  но  в  рукопашном бою этот
негодяй искуснее меня.
     - Так я обучу тебя всем своим приемам! - воскликнул Володыёвский.
     - Или я! - вызвался Заглоба.
     - Нет,  уж ты меня, пан Заглоба, прости, но я лучше поучусь у Михала!
- ответил Кмициц.
     - Какой он  там ни  есть славный да  непобедимый,  а  мы  вот с  пани
Ковальской все равно его не  боимся,  дайте только выспаться!  -  вмешался
Рох.
     - Тихо, Рох, - сказал ему Заглоба, - смотри, как бы господь его рукою
не покарал тебя за бахвальство.
     - Э, ничего мне не будет!
     Бедный пан Рох оказался, к несчастью, плохим пророком, но в ту минуту
у  него изрядно шумело в  голове,  и он готов был вызвать на поединок весь
мир.  Остальные тоже пили крепко -  себе на радость, Богуславу и шведам на
погибель.
     - Слышал я,  -  говорил Кмициц,  -  что,  покончив со шведами здесь и
захватив короля,  мы немедля двинемся к  Варшаве.  А там,  должно быть,  и
войне конец. Ну, а тогда уж возьмемся за курфюрста.
     - Эге! - промолвил Заглоба.
     - Вот что говорил однажды сам Сапега,  а ведь ему, большому человеку,
виднее.  Он сказал так:  «Будет у нас перемирие со шведами,  с московитами
оно  уже заключено,  но  с  курфюрстом -  никаких переговоров!  Чарнецкий,
говорит,  вместе с  Любомирским пойдут в княжество Бранденбургское,  а я с
паном подскарбием литовским -  в  Пруссию,  и  уж  если,  говорит,  мы  не
присоединим ее  на  вечные времена к  Речи  Посполитой,  то  разве  потому
только,  что не найдется в нашей канцелярии ни одной такой головы, как пан
Заглоба,  который от  собственного своего  имени  писал  курфюрсту грозные
письма».
     - Неужто Сапежка так прямо и сказал?  - спросил Заглоба, покраснев от
удовольствия.
     - Все это слышали.  А  я так особенно радовался,  потому что это и по
Богуславу ударит,  и уж тогда ему не миновать наших рук, если только мы не
настигнем его раньше.
     - Лишь бы нам со шведами поскорее разделаться,  -  сказал Заглоба.  -
Черт с ними!  Пусть отдадут Лифляндию да денег побольше заплатят,  а сами,
так и быть, пусть убираются подобру-поздорову.
     - Думал мужик -  медведя поймал,  ан тот его самого держит, - смеясь,
ответил Ян Скшетуский.  -  Карл покамест еще в  Польше;  Краков,  Варшава,
Познань и все крупные города в его руках, а ты, отец, уже требуешь от него
выкупа.  Эх,  биться нам  еще и  биться,  прежде чем мы  сможем взяться за
курфюрста.
     - Да еще армия Стенбока, да гарнизоны, д