дь и вы шведской юшки пролили немало.
     - О  моих подвигах пусть другие расскажут,  а мне не след!  -  сказал
Заглоба.
     Тут вся толпа повалила на майдан, где меж шатров стояли пиршественные
столы.  Сапега принял Чарнецкого по-королевски.  Стол, за который посадили
каштеляна,  был накрыт шведскими знаменами. Вино и мед лились рекой, и оба
вождя под  конец изрядно захмелели.  Много было тут веселья,  много шуток,
здравиц,  приветственных кликов. Погода стояла отличная, солнце пригревало
на удивление, и лишь вечерний холод разогнал пирующих.
     Кмициц со своими гостями пошел к татарам.  Они уселись в его шатре на
сундуках,  доверху  набитых  различной добычею,  и  стали  обсуждать поход
Кмицица.
     - Богуслав теперь под Мальборком,  -  говорил пан Анджей,  -  а  иные
говорят - у курфюрста, собирается с ним вместе идти на помощь королю.
     - И  отлично!  Значит,  встретимся!  Вы,  молодые,  не  можете с  ним
управиться,   посмотрим,   как  управится  старик!   Много  было  у   него
противников,  но такой,  как Заглоба,  ему еще не встречался.  А теперь мы
встретимся,  разве только князь Януш в  своем завещании велел ему  Заглобу
обходить подальше. Это тоже возможно.
     - Курфюрст -  хитрая лиса, - сказал Ян Скшетуский, - увидит, что дела
Карла плохи, и сразу отречется от всех своих клятв и обещаний.
     - А  я говорю -  нет,  -  возразил Заглоба.  -  Пруссак нас пуще всех
ненавидит.  Если слугу, что прежде гнул перед тобой спину и сдувал пылинки
с  твоего платья,  переменчивая судьба поставит над  тобой господином,  он
будет к тебе тем безжалостней, чем снисходительней был к нему ты.
     - Это почему же? - спросил Володыёвский.
     - Да потому, что он не забыл свою прежнюю рабскую службу и будет тебе
за это мстить, даже если ты оказывал ему одни лишь благодеяния.
     - Оставим это,  - заметил Володыёвский. - Иной раз и собака хозяйскую
руку кусает. Лучше пусть Бабинич расскажет нам свои приключения.
     - Мы слушаем, - сказал Скшетуский.
     Кмициц собрался с  мыслями,  глубоко вздохнул и  стал  рассказывать о
том,  как Сапега преследовал Богуслава,  как он  нанес князю поражение под
Яновом и,  наконец,  как Богуслав,  разбив в пух и прах татар, свалил его,
Кмицица, наземь вместе с конем, а сам ушел цел и невредим.
     - А ведь ты говорил, - прервал Кмицица Володыёвский, - что будешь его
преследовать со своими татарами до самой Балтики...
     - А не ты ли рассказывал мне,  как в свое время, когда у сидящего тут
меж  нами Скшетуского Богун похитил возлюбленную,  он  не  стал ни  мстить
Богуну,  ни  разыскивать,  ибо  отчизна  нуждалась в  его  помощи?  С  кем
поведешься,  от того и  наберешься,  вот и я,  раз я с вам» повелся,  хочу
следовать вашему примеру.
     - Да вознаградит тебя матерь божья, как она вознаградила Скшетуского,
- ответил Заглоба.  -  И  все же  я  предпочел бы,  чтоб твоя невеста была
сейчас в пуще, а не в руках у Богуслава.
     - Ничего! - вскричал Володыёвский. - Ты ее отвоюешь!
     - Не  только  девушку мне  предстоит завоевать,  но  и  любовь  ее  и
уважение ко мне.
     - Одно придет вслед за другим,  - молвил пан Михал, - даже если ты ее
силой умыкнешь, как тогда... помнишь?
     - Такого больше не будет!
     Пан Анджей замолчал и стал тяжело вздыхать, а потом прибавил:
     - Не только ее я  себе не вернул,  но еще и  другую девицу Богуслав у
меня отнял.
     - Чистый турок, ей-богу! - вскричал Заглоба.
     Пан Михал полюбопытствовал:
     - Какую другую?
     - Э,  долго рассказывать,  -  ответил Кмициц.  -  Была одна девушка в
Замостье,  собою чудо  как  хороша,  и  староста калушский воспылал к  ней
нечистой страстью. Боясь сестры своей, княгини Вишневецкой, он не смел при
ней  преследовать девушку  своими  домогательствами.  Вот  пан  староста и
надумал отправить ее со мною, будто бы к Сапеге на Литву за наследством, а
на  самом деле хотел перехватить ее  в  полумиле от Замостья и  поселить в
каком-нибудь укромном местечке,  где никто не  помешает его замыслам.  Все
это стало мне известно. «Хочешь меня сводником сделать? - подумал я. - Ну,
погоди!»  Людей его я поколотил изрядно,  а девицу в целости и сохранности
доставил к Сапеге.  Эх,  друзья,  скажу вам, и девушка! Мила, словно птаха
лесная,  и притом добродетельна... Ну, да я теперь уже иной человек, а мои
товарищи... Упокой, господи, их души! Они давно уже сгнили в сырой земле!
     - Кто же она такая? - спросил Заглоба.
     - Девица знатного рода.  Фрейлина княгини Вишневецкой.  Когда-то  она
была помолвлена с литвином Подбипяткой, вы все его знали...
     - Ануся Борзобогатая!!! - вскричал Володыёвский, вскакивая с места.
     Заглоба тоже соскочил с груды войлочных попон.
     - Пан Михал, успокойся!
     Но Володыёвский кошкой метнулся к Кмицицу.
     - И ты, предатель, позволил Богуславу ее похитить?
     - Не  обижай меня!  -  ответил Кмициц.  -  Я  благополучно отвез ее к
гетману и пекс