ак близко был,  что мне от его коня потом в нос ударило!
Я б его до седла рассек! Вы уж, дядя, думаете, я вовсе без соображения.
     На это Заглоба ответил:
     - У всякой скотины свой разум есть. Отличный ты парень, Рох, и не раз
еще  меня  порадуешь.  Пошли тебе  господь сыновей со  столь же  разумными
кулаками!
     - Этого мне не надобно!  -  возразил Рох. - Я - Ковальский, а вот моя
пани Ковальская...


                               ГЛАВА VII

     После  рудницких  событий  король,  не  мешкая,  двинулся  дальше,  в
междуречье Сана и  Вислы,  причем сам по-прежнему шел с  арьергардом,  ибо
обладал не только полководческим гением, но и несравненной личной отвагой.
Чарнецкий,  Витовский и Любомирский шли за ним по пятам,  загоняя его, как
зверя,  в ловушку. Многочисленные вольные ватаги и отряды не давали шведам
покою ни  днем,  ни  ночью,  добывать провиант становилось все труднее,  и
измученное войско все более падало духом, ожидая неминуемой гибели.
     Наконец шведы дошли до самого места слияния двух рек и  тут вздохнули
с  облегчением.  С  одной стороны их  защищала Висла,  с  другой -  широко
разлившийся по  весне Сан.  Третью сторону король укрепил высокими валами,
на которые вкатили пушки.
     Позиция  эта  была  неприступна для  неприятеля;  одна  беда:  шведам
грозила здесь голодная смерть.  Но  они и  этого теперь не  так опасались,
надеясь, что из Кракова и других приречных крепостей коменданты пришлют им
провиант по  воде.  Тут же  под боком был Сандомир,  где полковник Шинклер
накопил значительные запасы  продовольствия.  Он  не  замедлил отослать их
королю,  и вот и шведы ели,  пили, спали, а пробудившись, пели лютеранские
псалмы, благодаря господа за спасение.
     Но Чарнецкий готовил им новый удар.
     Покуда в  Сандомире сидят шведы,  они  всегда могут прийти на  помощь
королевскому войску, рассудил Чарнецкий и задумал захватить город вместе с
замком, а шведов перебить.
     - Славное  мы  зададим им  представление,  -  говорил он  на  военном
совете, - пусть полюбуются с того берега, как мы ворвемся в город, - через
Вислу им  все равно не  перебраться;  а  когда мы захватим Сандомир,  то и
Вирцу из Кракова не дадим присылать им провиант.
     Любомирский,   Витовский  и  другие  старые  полководцы  отговаривали
Чарнецкого от этого намерения.
     - Конечно,  -  говорили они,  - хорошо было бы овладеть столь крупной
крепостью,  и  немало бы  мы могли попортить крови шведам,  да ведь как ее
возьмешь?  Пехоты у  нас нет,  тяжелых пушек нет,  не  коннице же лезть на
стены?
     А Чарнецкий в ответ:
     - А наши мужики,  чем они плохи в пешем бою?  Дайте мне тысячу-другую
таких, как тот Михалко, я не то что Сандомир - Варшаву возьму!
     И, не слушая больше ничьих советов, он переправился через Вислу. Едва
слух об  этом прошел по  округе,  к  нему сотнями повалили мужики,  кто  с
косой, кто с пищалью, кто с мушкетом, - и все разом двинулись на Сандомир.
     Неожиданно для шведов ворвались они в  город,  и  на  улицах закипела
ужасная сеча. Шведы упорно отстреливались из каждого окна, с каждой крыши,
но  выдержать натиска не  могли.  Словно клопов,  передавили их по домам и
целиком очистили город.  Шинклер с  уцелевшими шведами схоронился в замке,
но  поляки стремительно ринулись за  ними  и  пошли приступом на  ворота и
стены.  Шинклер понял,  что и  в замке ему не удержаться.  Тогда он собрал
всех,  кого только мог, погрузил на челны сколько мог амуниции и провианта
и переправился к королю,  который с другого берега взирал на побоище, не в
силах помочь своим людям.
     Замок был захвачен поляками.
     Но хитрый швед, покидая его, подложил под стены и в погреба пороховые
бочки с запаленными фитилями.
     И,  представ пред королем,  Шинклер тотчас сообщил ему об этом,  дабы
хоть чем-нибудь порадовать монаршее сердце.
     - Замок взлетит в  воздух со  всеми,  кто там есть,  -  сказал он.  -
Может, и сам Чарнецкий сгинет.
     - Когда так,  то и я хочу посмотреть,  как набожные поляки полетят на
небо, - ответил король.
     И остался со своими генералами на берегу.
     Тем временем,  несмотря на запрет Чарнецкого,  который предчувствовал
подвох,   волонтеры  и  мужики  разбежались  по  всему  замку,   отыскивая
схоронившихся шведов  и  грабя,  что  под  руку  попадется.  Трубы  играли
тревогу, призывая всех спрятаться в городе, но они то ли не слышали, то ли
не хотели слышать.
     Внезапно земля заколебалась у  них под ногами,  воздух содрогнулся от
чудовищного грохота и  гула,  и  гигантский огненный столб взвился к небу,
увлекая за собой землю,  стены,  крыши,  весь замок, а вместе с ним и тех,
кто не успел спастись, - всего более пятисот человек.
     Карл Густав чуть не заплясал от радости,  а придворные льстецы тотчас
начали повторять королевское словцо:
     - На небо идут поляки! На небо! На небо!
     Но  их  радость была преждевременна,  ибо Сандомир все-таки остался у
поляков и не мог теперь снабжать провиантом королевское войско, запертое в
междуречье Сана и Вислы.
     Чарнецкий разбил  свой  лагерь напротив шведского,  на  другом берегу
Вислы, и караулил переправы.
     А  за  Саном,  в  тылу  у  шведов,  расположился со  своими литвинами
подоспевший к  тому  времени Сапега,  великий гетман  литовский и  воевода
виленский.
     Таким образом, шведы, окруженные со всех сторон, были словно зажаты в
клещи.
     - Попал  зв