жжены,  гати
уничтожены; вдобавок разлились весенние воды, и поля, луга и низкие дороги
обратились в вязкое болото.
     У  Богуслава не было выбора,  он должен был драться и  либо победить,
либо погибнуть. О том, чтобы уйти, и речи быть не могло.
     - Ну что ж, - промолвил Кмициц, - рейтары у него отборные, но конница
это тяжелая. Толку от нее по этой грязи никакого.
     Затем он обратился к Акба-Улану.
     - Похудал ты!  -  сказал он татарину,  ткнув его кулаком в  брюхо.  -
Ничего, после битвы набьешь пузо княжескими дукатами.
     - Бог  на  то  сотворил врагов,  чтобы мужам битвы было с  кого брать
добычу, - важно ответил татарин.
     - А конница Богуслава стоит против вас?
     - Несколько сот сабель,  и конница отборная,  а вчера еще полк пехоты
прислали, и он окопался.
     - Неужто нельзя выманить их в поле?
     - Не выходят.
     - А если обойти да в тылу оставить, а самим пробиться на Янов?
     - Они на самой дороге стоят.
     - Что-то надо придумать! - Кмициц стал поглаживать рукой чуприну. - А
набеги учинять на них вы пробовали? Далеко ль они за вами шли?
     - Да так с полверсты, дальше не хотели.
     - Надо что-то придумать! - повторил Кмициц.
     Однако в  ту  ночь  он  ничего не  придумал.  Зато на  следующий день
подъехал с татарами к стану, лежавшему между Суховолей и Яновом, и увидел,
что  лишнего прибавил Акба-Улан,  сказавши,  будто  пехота с  той  стороны
окопалась:  там были небольшие шанцы,  только и  всего.  В  них можно было
долго обороняться,  особенно от  татар,  которые под  огнем неохотно шли в
атаку, однако о том, чтобы выдержать осаду, и речи быть не могло.
     «Будь у меня пехота, - подумал Кмициц, - я бы напролом пошел...»
     Но о том,  чтобы привести пехоту,  и думать было нечего,  - не так уж
много было ее  у  самого Сапеги,  да  и  времени не  оставалось,  чтобы ее
подтянуть.
     Кмициц  подъехал так  близко,  что  пехота Богуслава открыла по  нему
огонь:  но  он,  не  обращая внимания на  стрельбу,  разъезжал под пулями,
разглядывал, озирался кругом, и татары, хоть они под огнем держались хуже,
принуждены были  ехать  с  ним  в  ногу.  Потом выскочила конница и  стала
заходить сбоку.  Пан Анджей отскакал тысячи на три шагов и  вдруг повернул
назад и ринулся на нее.
     Но всадники тоже повернули на всем скаку и понеслись назад, к шанцам.
Напрасно татары послали им вслед тучу стрел. С коня упал только один, да и
того подобрали и увезли товарищи.
     На  обратном пути  Кмициц,  вместо  того  чтобы  направиться прямо  в
Суховолю, помчался на запад и доехал до Каменки.
     Болотистая река широко разлилась,  весна в  тот год была на  редкость
многоводна.  Кмициц посмотрел на  реку бросил в  воду несколько изломанных
веточек, чтобы определить быстроту течения, и сказал Улану:
     - Обойдем их по реке и ударим с тыла.
     - Кони не поплывут против течения.
     - Вода медленно течет. Прямо еле-еле. Поплывут!
     - Кони закоченеют, и люди не выдержат. Холодно еще.
     - Люди поплывут, держась за хвосты. Это ведь ваш татарский обычай.
     - Закоченеют люди.
     - В бою разогреются.
     - Ну ладно.
     Как только спустились сумерки, Кмициц велел нарубить пуки лоз, сухого
камыша и тростника и привязать к бокам лошадей.
     Когда зажглась первая звезда, в воду, по его приказу, бросилось около
восьмисот всадников и пустилось вплавь вверх по реке.  Сам пан Анджей плыл
впереди: однако он скоро смекнул, что они так медленно подвигаются вперед,
что и за два дня не минуют шанцы.
     Тогда он приказал переправляться на другой берег.
     Это было опасное предприятие,  По  ту сторону реки берег был низкий и
болотистый. Лошади, хоть и легкие, по брюхо уходили в болото. Все же отряд
понемногу подвигался вперед, люди поддерживали друг друга.
     Так прошли они с полсотни саженей.
     Звезды показывали полночь.  Но  тут  до  слуха их  долетели отголоски
далекой пальбы.
     - Бой начался! - крикнул Кмициц.
     - Мы потонем! - ответил Акба-Улан.
     - За мной!
     Татары не знали,  что делать,  когда вдруг заметили, что конь Кмицица
вынырнул из болота, ступив, видно, на твердый грунт.
     И в самом деле начался песчаный перекат.  В