л на одного из коней,  которые должны были
поднять Сороку на кол, и крикнул, уже сидя верхом:
     - За мной к гетману!
     - Иду! - крикнул Гловбич. - Да здравствует король!
     - Да  здравствует король!  -  ответило полсотни голосов  и  мгновенно
сверкнуло полсотни сабель.
     - Сороку на коня! - снова скомандовал Кмициц.
     Солдаты,  которые  хотели  оказать сопротивление,  увидев  обнаженные
сабли,  смолкли. Один все-таки повернул коня и исчез через минуту из глаз.
Факелы погасли. Темнота окутала всех.
     - За мной! - раздался голос Кмицица.
     И  люди  беспорядочной толпой  рванулись с  места,  затем  вытянулись
длинной вереницей.
     Отъехав с  полверсты,  в  березовой роще,  лежавшей по  левую сторону
стана, наткнулись на сильное пешее охранение.
     - Кто идет? - раздались голоса.
     - Гловбич с разъездом!
     - Что пропуск?
     - Трубы!
     - Проходи!
     Они проехали не спеша, затем пустились рысью.
     - Сорока! - сказал Кмициц.
     - Слушаюсь! - раздался рядом голос вахмистра.
     Кмициц больше ничего не сказал,  он только протянул руку и положил ее
на голову вахмистра, словно желая удостовериться, едет ли тот рядом.
     Солдат в молчании прижал его руку к губам.
     Тут рядом же, но с другой стороны, раздался голос Гловбича:
     - Пан Кмициц, я давно хотел сделать то, что делаю теперь!
     - Ты об этом не пожалеешь!
     - Век буду тебя благодарить!
     - Послушай,  Гловбич, почему князь не иноземный полк, а вас послал на
казнь?
     - Он хотел тебя опозорить при поляках. Чужие солдаты тебя не знают.
     - А со мной ничего не должно было статься?
     - Мне дан был приказ разрезать тебе веревки.  А  если бы  ты  кинулся
спасать Сороку, мы должны были доставить тебя к князю для наказания.
     - Стало  быть,  он  хотел  пожертвовать и  Саковичем,  -  пробормотал
Кмициц.
     Между тем в  Янове князь Богуслав,  изнуренный лихорадкой и  дневными
трудами,  лег уже спать. Он пробудился от глубокого сна, услышав шум перед
домом и стук в дверь.
     - Вельможный князь! Вельможный князь! - кричало несколько голосов.
     - Князь спит! Не будить! - отвечали пажи.
     Но князь сел на постели и крикнул:
     - Огня!
     Принесли огонь, одновременно вошел дежурный офицер.
     - Вельможный князь!  -  сказал он.  - Посол Сапеги взбунтовал хоругвь
Гловбича и увел ее к гетману.
     Наступило молчание.
     - Бить в литавры и барабаны!  - приказал наконец Богуслав. - Войско в
строй.
     Офицер вышел, князь остался один.
     - Это страшный человек! - сказал он про себя.
     И почувствовал, что у него начинается новый приступ лихорадки.


                                ГЛАВА XL

     Можно  себе  представить,  как  удивлен был  Сапега,  когда Кмициц не
только сам вернулся цел и невредим,  но и привел с собой отряд в несколько
десятков сабель и старого слугу. Дважды пришлось Кмицицу рассказывать, как
было дело,  во все уши слушали гетман и Оскерко,  только нет-нет да руками
который всплеснет или за голову схватится.
     - Знай же, - сказал пану Анджею гетман, - кто в своей мести переходит
всякие границы,  у  того она часто,  как птица,  ускользает из рук.  Князь
Богуслав хотел,  чтобы поляки были свидетелями твоего бесчестья и  позора,
хотел этим еще больше унизить тебя, вот и перешел всякие границы. Но ты не
хвались, ибо победу ты одержал по божьему соизволению. А все-таки должен я
сказать тебе:  он дьявол,  но и  ты дьявол!  Нехорошо князь поступил,  что
надругался над тобой.
     - Я над ним ругаться не стану и в мести, даст бог, не перейду границ!
     - Ты  совсем прости ему,  как Христос прощал обидчикам,  хоть,  бывши
богом, словом одним мог покарать жидовинов.
     Кмициц ничего не ответил,  да и  времени у него не было не то что для
разговоров,  но даже для отдыха.  Он изнемогал от усталости, однако принял
решение в ту же ночь выехать к своим татарам,  которые стояли в лесах и на
дорогах за  Яновом,  в  тылу войск Богуслава.  Люди тогда умели спать и  в
седле.  Приказал только  Кмициц  оседлать свежего  коня  да  пообещал себе
сладко поспать в дороге.
     Он уже садился в  седло,  когда к  нему подошел Сорока и  вытянулся в
струнку.
     - Пан полковник! - обратился к нему вахмистр.
     - Что скажешь, старина?
     - Я пришел спросить, когда мне ехать?
     - Куда?
     - В Тауроги.
     Кмициц рассмеялся.
     - В Тауроги ты не поедешь совсем, со мной поедешь.
     - Слушаюсь! - ответил вахмистр, стараясь не показать, как он доволен.
     Поехали  вместе.  Путь  был  неблизкий,  ехать  пришлось через  леса,
окольными путями,  чтобы не  наткнуться на  Богуслава;  зато пан  Анджей и
Сорока отлично выспались и без всяких приключений прибыли к татарам.
     Акба-Улан тотчас явился к Бабиничу и доложил,  что было сделано в его
отсутствие.  Пан  Анджей остался доволен:  все  мосты были  с