да была лошадям по грудь,
но грунт был твердый. Пошли резвей. Слева мигнули далекие огни.
     - Это шанцы! - тихо сказал Кмициц. - Мимо! В обход!
     Через минуту они и в самом деле миновали шанцы.  Тогда снова свернули
налево и снова бросились в реку, чтобы выйти на сушу за шанцами.
     Больше  сотни  лошадей увязло у  самого берега.  Но  люди  почти  все
выбрались.  Пешим Кмициц велел сесть позади всадников и двинулся к шанцам.
Две сотни охотников он еще раньше оставил с приказом беспокоить противника
с  фронта,  пока он будет заходить ему с тыла.  При подходе услышал сперва
редкие, а там все более частые выстрелы.
     - Отлично! - сказал он. - Наши пошли в атаку!
     Отряд понесся.
     В темноте маячили только головы,  мерно подскакивая на ходу.  Ни одна
сабля не звякнула, не зазвенело оружие, татары и охотники умели идти тихо,
как волки.
     Пальба в стороне Янова становилась все сильней; видно, Сапега перешел
в наступление по всей линии.
     Но и со стороны шанцев,  куда мчался Кмициц,  долетали крики. Костры,
пылавшие там,  озаряли  все  кругом  сильным светом.  В  отблесках пламени
Кмициц увидел пехоту,  которая,  изредка постреливая,  смотрела вперед,  в
поле, где конница сражалась с охотниками.
     Его  тоже  увидели  с  шанцев,   однако  вместо  выстрелов  встретили
приближавшийся отряд  громкими кликами.  Солдаты  решили,  что  это  князь
Богуслав шлет подкрепление.
     Но когда всадники,  надвинувшись тучей, были уже в какой-нибудь сотне
шагов от шанцев, пехота беспокойно зашевелилась; заслонив ладонью глаза от
света, солдаты стали всматриваться, кто же это к ним скачет.
     И  вдруг  за  полсотни шагов от  шанцев неистовый вой  потряс воздух,
отряд вихрем ринулся на пехоту,  окружил ее,  зажал в кольцо,  смял, и вся
куча  людей  стала  судорожно бросаться из  стороны в  сторону.  Казалось,
огромная змея душит облюбованную жертву.
     В  общей свалке слышались пронзительные вопли:  «Аллах!  Herr  Jesus!
Mein Gott!»*
     _______________
     * Господи Иисусе! Боже мой! (нем.).

     А  перед  шанцами раздались новые крики,  это  охотники увидели,  что
Бабинич уже  в  шанцах,  и,  хоть  было их  меньше,  с  яростью наперли на
конницу.  Между тем небо насупилось,  как бывает весною, и туча неожиданно
пролилась частым дождем. Костры потухли, и бой продолжался в темноте.
     Однако был он недолог.  Застигнутые врасплох Пехотинцы Богуслава были
переколоты.  Конница,  в которой было много поляков, сложила оружие. Сотня
чужих драгун была изрублена.
     Когда луна снова выплыла из-за туч,  она осветила только толпу татар,
которые кончали раненых и брали добычу.
     Но и это продолжалось недолго.  Раздался пронзительный голос пищалки,
татары и охотники все, как один, вскочили на коней.
     - За мной! - крикнул Кмициц.
     И как вихрь понесся с ними в Янов.
     Через  четверть  часа  злополучный городок  был  подожжен  с  четырех
концов,  а  через час  над  ним  бушевало море  огня.  Снопы огненных искр
взметнулись в багровое небо.
     Так Кмициц дал знать гетману, что он захватил тылы войск Богуслава.
     Весь в крови, как палач, он строил в огне своих татар, чтобы вести их
дальше.
     Они уже стояли в строю, вытянувшись лавой, когда в поле, которое было
освещено пожаром,  как днем,  увидел внезапно отряд тяжелых курфюрстовских
рейтар.
     Вел их  рыцарь,  который виден был издали,  так как латы на  нем были
серебряные и сидел он на белом коне.
     - Богуслав! - взревел нечеловеческим голосом Кмициц и ринулся со всей
татарской лавой вперед.
     Враги  неслись навстречу друг  другу,  как  два  вала,  гонимых двумя
вихрями.  Их отделяло значительное расстояние, и кони с обеих сторон пошли
вскачь и стлались,  прижав уши,  вытянувшись,  как борзые, едва не касаясь
брюхом земли.  С  одной стороны великаны в  сверкающих кирасах,  с прямыми
саблями, поднятыми в правой руке, с другой стороны серая туча татар.
     Наконец они сшиблись длинною лавой на освещенном пожаром поле; но тут
случилось нечто  ужасное.  Вся  туча  татар  повалилась вдруг,  будто нива
полегла  под  дуновением бури,  великаны  проскакали по  ней  и  помчались
дальше,  словно и они,  и их кони владели силой гро