ной челядью; одни направлялись в Краков к новому королю на поклон,
другие за поживой, поэтому ни грамот, ни паспортов никто не спрашивал, тем
более что Карл,  изображавший из себя милостивого монарха, был недалеко, и
шведы никого не смели беспокоить.
     Последнюю ночь  перед  прибытием в  Ченстохову пан  Анджей  провел  в
Крушине;  не успел он расположиться на ночлег,  как явились гости.  Сперва
подошел шведский отряд примерно в  сто сабель,  под начальством нескольких
офицеров и  важного какого-то капитана.  Это был осанистый мужчина средних
лет, рослый, крепкий, широкоплечий, с быстрыми глазами, одежда на нем была
иноземная,  да и с виду он казался иноземцем,  однако,  войдя в корчму, он
обратился к пану Анджею на чистейшем польском языке и стал спрашивать, кто
он и куда едет.
     На  этот  раз  пан  Анджей решил сказаться шляхтичем из  Сохачевского
повета,  так как офицеру могло бы показаться подозрительным, что подданный
курфюрста забрался так далеко в глубь Польши. Узнав, что пан Анджей едет к
шведскому королю  с  жалобой  на  шведов,  которые не  хотят  уплатить ему
причитающиеся деньги, офицер сказал:
     — Молиться лучше всего перед главным алтарем,  и ты,  пан,  правильно
делаешь, что едешь к самому королю: хоть у него и тысячи дел, однако же он
никого не откажется выслушать,  а уж к вам,  шляхте,  так благоволит,  что
даже шведы вам завидуют.
     — Только бы деньги были в казне...
     — Карл Густав —  это не бывший ваш король Ян Казимир,  который даже у
евреев принужден был занимать деньги,  потому что все,  что имел,  отдавал
первому же  просителю.  Впрочем,  коль  удастся одно предприятие,  денег в
казне будет довольно...
     — О каком предприятии ты толкуешь, милостивый пан?
     — Мы слишком мало знакомы,  чтобы я мог открыть тебе эту тайну.  Знай
только,  что  через  одну-две  недели казна шведского короля будет так  же
полна, как султанская.
     — Разве  только  какой-нибудь алхимик наделает ему  денег,  здесь  их
взять неоткуда.
     — Здесь  взять  неоткуда?  Довольно только руку  смело  протянуть!  А
смелости нам не занимать стать. Доказательство тому — наша власть.
     — Верно, верно! — сказал Кмициц. — Мы вашей властью очень довольны, а
коль вы да вдобавок еще научите нас средству деньги как навоз собирать.
     — Было у  вас одно средство,  но  вы  бы с  голоду предпочли умереть,
нежели взять оттуда хоть денежку.
     Кмициц бросил на офицера быстрый взгляд.
     — Да ведь есть такие места,  на которые и татарину страшно посягнуть!
— сказал он.
     — Очень ты догадлив,  пан кавалер!  —  ответил ему офицер.  —  Помни,
однако, и про то, что за деньгами ты едешь не к татарам, а к шведам.
     Дальнейший разговор прервало прибытие нового отряда.  Офицер,  видно,
ждал его, так как торопливо выбежал из корчмы. Кмициц вышел вслед за ним и
остановился в дверях, чтобы поглядеть, кто же это приехал.
     К   корчме   подъехала  закрытая  карета,   запряженная  четверней  и
окруженная  отрядом  шведских  рейтар.  Офицер,  который  вел  разговор  с
Кмицицем,  мигом бросился к  карете и,  отворив дверцу,  отвесил приезжему
низкий поклон.
     «Видно, кто-то из сановных!» — подумал Кмициц.
     Тем  временем из  корчмы  вынесли пылающие факелы.  Из  кареты  вышел
важный сановник, одетый по-иноземному, в черном кафтане до колен на лисьем
меху и в черной же шляпе с перьями.
     Офицер выхватил фонарь из рук рейтара и с новым поклоном сказал:
     — Сюда, досточтимый господин посол!
     Кмициц поторопился назад,  в  корчму,  а  вслед за ним тотчас вошли и
приезжий с офицером.
     В корчме офицер отвесил третий поклон.
     — Досточтимый господин посол,  —  сказал он,  —  я  Вейгард Вжещович,
ordinarius  prowiantmagister* его  королевского величества Карла  Густава,
посланный с эскортом навстречу вашей милости!
     _______________
          * Зауряд-провиантмейстер (смесь лат. и нем.).

     — Очень рад  познакомиться со  столь достойным кавалером,  —  ответил
сановник в черном, отвечая на поклон.
     — Ваша  милость,  изволите здесь  отдохнуть или  желаете тотчас ехать
дальше? Его королевское величество хотел бы поскорее увидеться с вами.
     — Я  имел намерение остановиться в Ченстохове и побывать у обедни,  —
ответил приезжий,  — однако в Велюне получил известие, что его королевское
величество  повелевает нам  поторопиться,  а  потому  мы  только  отдохнем
немного и поедем дальше.  А покуда отправьте старый эскорт и поблагодарите
капитана, который вел его.
     Офицер вышел,  чтобы отдать соответствующие распоряжения.  Пан Анджей
остановил его по дороге.
     — Кто это? — спросил он.
     — Барон  Лисола,  посол  цесаря,  он  из  Бранденбурга направляется к
нашему королю, — последовал ответ.
     Офицер вышел; но через минуту вернулся.
     — Ваши приказы исполнены,  досточтимый господин посол,  —  доложил он
барону.
     — Спасибо, — ответил Лисола.
     И  с  большой,  хоть и барственной любезностью указал