| |
лся уже
за чарой.
— Вы думали, не полководец у вас будет, а одна видимость, — говорил
Заглоба, прихлебывая старый мед. — Nunquam!* Не просил я вас об этой
чести, но коль вы меня выбрали, я требую порядка и повиновения. Знаю я,
что такое чин, и до любого дорасту, попомните мои слова! Второй Збараж
устрою тут, говорю вам, второй Збараж! Подавится Радзивилл, подавятся и
шведы, прежде чем проглотят меня. Хотел бы я, чтоб и Хованский отважился
ударить на нас, я б его так похоронил, что до второго пришествия не нашли
бы. Они стоят недалеко, пусть приходят! Пусть попробуют! Меду, пан Михал!
_______________
* Никогда (лат.).
Володыёвский налил чару, Заглоба выпил залпом, наморщил лоб, будто
что-то припоминая, и сказал:
— О чем я, бишь, говорил? Чего еще хотел? Ах да, меду, пан Михал!
Володыёвский еще налил.
— Толкуют, — говорил Заглоба, — будто и пан Сапега любит выпить в
хорошей компании. Оно и не удивительно! Каждый достойный человек любит
выпить. Одни только изменники, которые злую думу таят против отчизны,
боятся вина, чтобы спьяну не проболтаться. Радзивилл пьет березовый сок, а
после смерти смолу будет пить. Истинно так, да поможет мне бог! Я уже
вижу, что с паном Сапегой мы друг друга полюбим, потому схожи мы, как два
конских уха или два сапога. К тому же оба мы полководцы, и уж я так
распоряжусь, чтобы к его приезду все было готово. Хлопот полон рот, да что
поделаешь! Некому у нас в Речи Посполитой мозгами пошевелить, так пошевели
ты, старый Заглоба, покуда жив! Хуже всего, что нет у меня канцелярии.
— А зачем тебе, отец, канцелярия? — спросил Скшетуский.
— А зачем королю канцлер, зачем хранитель печати? А почему при войске
должен быть войсковой писарь? Надо все равно послать в какой-нибудь город,
чтобы мне изготовили печать.
— Печать? — в восторге повторил Жендзян, со все большим почтением
глядя на Заглобу.
— А что ты, пан, будешь ею припечатывать? — спросил Володыёвский.
— В компании таких близких друзей можешь, пан Михал, по-старому
называть меня запросто паном. Не я буду припечатывать, а мой хранитель
печати! Вы себе это первым делом заметьте!
Тут Заглоба с такой важностью и спесью оглядел присутствующих, что
Жендзян вскочил со скамьи, а Станислав Скшетуский пробормотал:
— Honores mutant mores!*
_______________
* Почести меняют нравы (лат.).
— Зачем мне канцелярия? А вы вот послушайте! — продолжал Заглоба. —
Надо вам знать, что, по моему мнению, беды обрушились на нашу отчизну
только по причине распутства, по причине своеволия и излишеств, — меду,
пан Михал! — да, излишеств, говорю я вам, которые пожирают нас, как чума.
Но в первую голову всему виною еретики, они все смелее глумятся над
истинной верой, понося владычицу нашу, которая за сию скверну могла
справедливо прогневаться...
— Это ты верно говоришь! — хором подхватили рыцари. — Диссиденты
первые перешли на сторону врагов и, как знать, не сами ли привели их
сюда?!
— Exemplum великий гетман литовский!
— Но и в этом воеводстве, где я полководец, тоже немало еретиков, к
примеру, в Тыкоцине и в других городах; вот для начала, чтобы благословил
нас господь на наше дело, мы издадим универсал, в коем потребуем, чтобы
те, кто коснеет в еретической прелести, в три дня обратились в истинную
веру, у тех же, кто этого не сделает, имущество будет конфисковано на
нужды войска.
Рыцари переглянулись в изумлении. Они знали, что ума и хитрости
Заглобе не занимать стать, но никак не думали, что такой из него державный
муж и так замечательно может он решать государственные дела.
— И вы спрашиваете, — торжествующе продолжал Заглоба, — откуда мы
возьмем денег на войско? А конфискации? А все радзивилловские имения,
которые тем самым перейдут в собственность войска?
— Будет ли на нашей стороне право? — вмешался в разговор
Володыёвский.
— Времена нынче такие, что в чьей руке сабля, на той стороне и право!
А по какому праву бесчинствуют в пределах Речи Посполитой шведы и все
прочие наши враги?
— Это верно! — согласился пан Михал.
— Мало того! — воскликнул, распаляясь, Заглоба. — Мы издадим второй
универсал, коим призовем в ополчение шляхту Подляшского воеводства и тех
земель в соседних воеводствах, что еще не захватил враг. Шляхта должна
вооружить челядь, чтобы у нас не было недостатка в пехоте. Я знаю, многие
рады пойти с нами, только властей ждут да какой-нибудь грамоты. Будут у
них и власти и универсалы.
— Клянусь богом, ты коронный канцлер по уму! — воскликнул
Володыёвский.
— Меду, пан Михал! Третью грамоту мы пошлем Хованскому, чтоб убирался
ко всем чертям, не то мы выкурим его изо всех городов и замков. Правда,
московиты теперь спокойно стоят в Литве и замков не берут; но казаки
|
|
