е могли, не знали в свалке, кого бить, кого щадить, и самим поэтому
досталось.  Да  и  я  цел  и  невредим ушел  со  своими коробами только по
великодушию пана Кмицица. Вы вот послушайте, как дело-то было.
     И  Жендзян  стал  подробно  описывать  драку  в  корчме,   ничего  не
пропустил,  а  когда он  рассказал наконец все,  что Кмициц велел передать
Володыёвскому, все просто остолбенели.
     — Он сам тебе это сказал? — спросил Заглоба.
     — Сам,   —  ответил  Жендзян.  —  «Я,  —  толковал  он  мне,  —  пану
Володыёвскому и конфедератам не враг, хоть они иначе думают. Придет время,
все обнаружится, а покуда Христом-богом молю, пусть держатся вместе, не то
виленский воевода их как раков из сака повыберет».
     — И  он  сказал  тебе,  что  воевода  уже  в  походе?  —  спросил  Ян
Скшетуский.
     — Нет,  он говорил, что гетман только ждет подмоги от шведов, а тогда
тотчас двинется в Подляшье.
     — Что вы об этом думаете? — поглядел на товарищей Володыёвский.
     — Странно мне все это!  —  воскликнул Заглоба.  —  То ли этот человек
предает  Радзивилла,  то  ли  нам  ловушку  готовит.  Но  какую?  Советует
держаться вместе, а какой же от этого может быть вред для нас?
     — А тот,  что с голоду пропадем,  —  ответил Володыёвский.  — Мне уже
дали знать,  что и  Жеромский,  и Котовский,  и Липницкий должны разделить
свои хоругви на  отряды по  несколько десятков сабель и  расставить их  на
постой по всему воеводству, потому что вместе они не могут прокормиться.
     — А  что,  как  Радзивилл  и  впрямь  придет,  —  промолвил Станислав
Скшетуский, — кто тогда сможет дать ему отпор?
     Никто не нашелся,  что ответить,  потому что ясно было как день,  что
если  великий  гетман  литовский  подойдет  с   войском  и  застанет  силы
конфедератов рассеянными, он легко их истребит.
     — Странно мне все это! — повторил Заглоба. Помолчав с минуту времени,
он  продолжал:  —  И  все-таки Кмициц уже  доказал,  что  он  искренне нам
сочувствует.  Я вот и подумал, не оставил ли он Радзивилла? Но тогда зачем
ему пробираться переодетым,  да еще куда?  К шведам?  — Тут он обратился к
Жендзяну: — Он говорил тебе, что едет в Варшаву?
     — Да! — ответил Жендзян.
     — Но ведь там уже шведы.
     — Да-да!  —  подтвердил Жендзян.  — Коль он ехал всю ночь, так теперь
уже должен был повстречать шведов.
     — Ну видали ль вы когда такого человека?  — воскликнул Заглоба, глядя
на товарищей.
     — Что зло смешалось в нем с добром, как плевелы с пшеницей, в том нет
сомнения, — сказал Ян Скшетуский. — Но чтоб в совете, который он нам дает,
таилась измена,  с этим я решительно не могу согласиться.  Не знаю я, куда
он  едет,  почему пробирается переодетый,  и  не стану зря ломать над этим
голову,  —  тут скрыта какая-то тайна. Но я готов поклясться, что совет он
дает  дельный,  искренне нас  предостерегает,  и  спасение наше в  одном —
послушаться его. Как знать, не обязаны ли мы опять ему жизнью.
     — Господи!  —  воскликнул Володыёвский. — Да как же может прийти сюда
Радзивилл, коль на его пути стоят люди Золотаренко и пехота Хованского. Мы
— это дело другое!  Одна хоругвь может проскользнуть, да и то в Пильвишках
нам пришлось саблями прокладывать себе путь.  И Кмициц —  это дело другое,
он пробивался с кучкой людей.  Но как может пройти гетман с целым войском?
Разве только сперва разгромит и Золотаренко и Хованского...
     Не  успел  Володыёвский  кончить,   как  дверь  отворилась,  и  вошел
стремянный.
     — Гонец к пану полковнику с письмом, — сказал он.
     — Неси письмо, — приказал Володыёвский.
     Стремянный вышел  и  через  минуту  вернулся  с  письмом.  Пан  Михал
торопливо сломал печать и начал читать:


     — «Пишу нынче про  то,  что  вчера не  успел рассказать арендатору из
Вонсоши. Чтобы двинуться на вас, у гетмана и своего войска довольно; но он
с  умыслом  ждет  подмоги  от  шведов,   дабы  выступить  против  вас  под
покровительством  шведского  короля.   Пусть   только  тронут  тогда   его
московиты,  им  придется ударить и  на шведов,  а  сие означало бы войну с
шведским королем.  Без  приказа они  не  посмеют это  сделать,  ибо боятся
шведов и  не  примут на  себя ответ за  начало войны.  Они уже знают,  что
Радзивилл повсюду с  умыслом подставляет им  шведов:  стоит им подстрелить
или зарубить хоть одного шведа,  и  тотчас разгорится война.  Не знают они
сами теперь,  что делать, ибо Литва отдана шведам, стоят потому на месте и
выжидают,  не воюя,  что дальше будет. По этой причине они и Радзивилла не
станут останавливать и перепон ему чинить не станут,  и он пойдет прямо на
вас и  будет истреблять вас поодиночке,  коль скоро вы  не соберете вместе
все свои силы.  Христом-богом молю,  сделайте это и зовите к себе поскорее
витебского воеводу,  ибо и  ему легче пробиться сквозь московитов,  покуда
они стоят,  словно ум  потерявши.  Хотел я  под чужим именем вас остеречь,
дабы вы скорее мне поверили,  но коль скоро открылось, кто шлет вам вести,
подписываюсь своим собственным. Беда, коль не поверите вы мне, ибо я уж не
тот, каким прежде был, и, даст бог, совсем иные речи вы услышите обо мне.